Brenik (brenik) wrote,
Brenik
brenik

Categories:

Беседа с голой блондинкой


— Мужчина, Вам не стыдно так беспардонно меня разглядывать? – Неожиданный вопрос был адресован мне лежащей на операционном столе блондинкой двадцати восьми лет от роду. Эта внешне эффектная дама собиралась руками хирургов разобраться с лопнувшей кистой яичника, я готовился к проведению наркоза, а санитарка операционной начала обрабатывать операционное поле, для чего сняла прикрывавшую пациентку простыню, выставив ее тело на всеобщее обозрение.
— Во-первых, я не мужчина: я доктор – ответил я заученной фразой, а во-вторых, мой интерес к Вам носит исключительно профессиональный характер.
— Ну-ну, видали мы таких «профессионалов»! Все вы, мужики одного поля ягода! У вас только одно в голове!
Моим первым желанием было немедленно прекратить этот разговор старым проверенным способом: маску на лицо, и – СПАТЬ! Но хирурги еще только подтягивались в операционную, вводить больную в наркоз было рано, и мне поневоле пришлось отстаивать честь мундира.
— Хотите знать, что У МЕНЯ в голове? Могу озвучить!
— Да уж сделайте милость! – прозвучало в ответ, и я начал ледяным голосом оглашать все свои мысли на текущий момент.
— Масса тела около шестидесяти килограммов…
— Пятьдесят семь!...


— Не перебивайте… значит, на введение в наркоз понадобится не более шестидесяти миллилитров однопроцентного раствора тиопентала натрия, а для поддержания – от шести до восьми кубиков фентанила с двумя-четырьмя кубиками дроперидола на первые полчаса, потом будем добавлять по необходимости. Интубировать, как всегда, на дитилине, а дальше, разрежем – увидим. Если у хирургов возни надолго – перейдем на тубарин, если нет, будем добавлять тот же дитилин – опять же — по мере необходимости. Так восстановить дыхание будет легче. Ингаляционно пойдет закисно-кислородная смесь восемь к четырем, а если кровопотеря будет большой, сделаем шесть к шести, во избежание гипоксии…
— Гипоксии? А это что?
— Кислородное голодание… Не перебивайте – мешаете думать… Телосложение среднее, жира немного…
— Я регулярно занимаюсь аэробикой!
-…Жира немного, значит, и усыпить, и разбудить будет легче.
— Почему?
— Жир – депо для лекарств. Чем больше жира, тем больше лекарств из крови туда прячется, а потом выползает, когда захочет. Поэтому полных людей приходится долго усыплять и еще дольше – будить. А вот молочные железы великоваты, это плохо…
— КАК плохо??? – раздался возмущенный возглас – да мне все подруги завидуют!
— Подруги завидуют, а я нет: пышный бюст всегда чреват ограничением подвижности грудной клетки под наркозом. А значит, выше риск послеоперационных осложнений со стороны легких. Придется во избежание проблем увеличить дыхательный объем на аппарате и порекомендовать специальную дыхательную гимнастику после операции…
— Какую гимнастику?
— Повторяю, ПОСЛЕ операции. Если останетесь живы – расскажу, а сейчас пока не время… Еще раз прошу: не отвлекайте! Лучше скажите, почему у Вас на лице косметика, на губах помада, а на ногтях непрозрачный лак? – стараясь скрыть раздражение, спросил я.
— Как почему? Я же в общественном месте, много незнакомых людей, мужчины…
— Не мужчины, а доктора! – мысленно ругаясь последними словами, отрезал я. – И как, интересно, эти доктора будут оценивать состояние Вашего газообмена, степень кровопотери, как будут видеть, розовая Вы, или бледная, или уже синяя? Как я смогу правильно оценить глубину наркоза? На Ваших ресницах столько туши, что ни в зрачок заглянуть, ни роговичный рефлекс проверить! Катя! – напряг я санитарку операционной – всю штукатурку – долой!
Вялые попытки сопротивления были беспощадно подавлены, и лицо пациентки, наконец, приобрело пригодный для нормальной работы вид, не считая грязных потеков туши и теней из-под глаз. Оставалось решить проблему ногтей, покрытых ядовито-фиолетовым лаком.
— Лак с ногтей – тоже долой! Хотя бы с одного-двух!
— А может хоть лак можно оставить?
— Торг здесь неуместен! Сосуды ногтевого ложа – зеркало тканевой микроциркуляции, во время наркоза за этим тоже следят! Девушки, у кого есть жидкость для снятия лака или хотя бы ацетон? – мой вопрос, адресованный находившимся в операционной медсестрам, остался без ответа. Таковая жидкость, конечно, была почти у всех, но желание подниматься за ней со второго этажа на пятый, прервав работу, равнялось нулю.
— Придумала! – радостно воскликнула анестезистка Наташа. – В соседней операционной дедушке ножку режут. Дедушка – диабетик, значит, ацетон у него в моче точно имеется! У меня и баночка при себе!
— Не надо дедушку! – взвыла пациентка – У меня в предоперационной в кармане халата — косметичка! Там есть!
-Ну почему бы все это заранее не сделать? – спросил я, когда процедура отмывания лака завершилась. – Разве вас оперирующий хирург не инструктировал?
— Инструктировал… — стыдливо потупилась моя подопечная.
— А выполнить слабо?
— Вам этого не понять!
— Интересно, почему?
— Потому что мужчины – ограниченные, примитивные люди!
— Да, куда уж нам, — согласился я и продолжил свои мысли вслух – руки тонкие, изящные, это плохо.
— Почему плохо?!
— Потому что вены тоже тонкие. Игла может выскочить, а канюля вызовет флебит уже через пару дней. Так что лучше всего – катетер в подключичную вену. Самый надежный доступ. Тем более, разрывы кист иногда сопровождаются внутренним кровотечением, вдруг придется кровь переливать, подключичка для этого – самое оно – рассуждал я, завершая хирургическую обработку рук: предстоящая манипуляция требовала стерильности. Наташа проворно уложила свернутое полотенце под спину блондинки между лопаток и густо окрасила всю верхнюю правую половину грудной клетки в светло-коричневый цвет — спиртом, двухпроцентным йодом и снова спиртом — по образу и подобию таким же образом обработанного живота.
— Новокаин перенОсите! – уточнил я – Хорошо! А теперь смотреть в сторону! Не на меня, а в сторону! Не шевелиться и молчать!
Когда катетер и капельница были установлены на своих местах, нимфа облегченно вздохнула.
— Больно было? – поинтересовался я.
— Неприятно было – прозвучало в ответ.
— А что было САМЫМ неприятным?
— МОЛЧАТЬ.
— Понятно – тем же ледяным голосом продолжил я – шея ни короткая, ни длинная, гнется хорошо, значит, серьезных проблем в ходе интубации не ожидается, хотя… Рот маленький, это плохо.
— И это плохо? Почему? – раздался голос человека, обиженного в самых лучших чувствах.
— Потому что ларингоскопу в нем будет тесно. Придется быть предельно осторожным, чтоб зубы не поломать. Слава Богу, пока все свои. Язык покажите! ОГО! А впрочем, обычный женский язык. Тоже будет мешать при интубации, но, думаю, справимся: не впервой! Нос ровный, а вот перегородка кривая.
— Как кривая?
— Не волнуйтесь, этого снаружи не видно. Просто правый носовой ход уже, чем левый. Значит, зонд будем ставить в правый.
— Зачем зонд? Зачем в правый? Вы что садист?
— Отвечаю на вопросы в порядке поступления – начал я, коварно подкравшись к жертве из-за затылка с желудочным зондом в руках. – Во-первых, зонд необходим, чтобы уберечься от рвоты под наркозом. Не бойтесь, вазелином смазан! Нет, им еще не пользовались! Во-вторых, в правый – потому что левый шире, значит, через него будет легче дышать, пока стоит зонд. Не морщимся, глотаем! Не бэкаем, я сказал, а глотаем! Вот теперь другое дело! Как только будет не нужен, сразу вытащим! Нет, зеркальца у меня нет! – продолжил я, укрепляя зонд марлевой тесемкой. В-третьих, я – не садист, я просто забочусь, чтобы Вам после операции было комфортнее. Продолжаем: обе половины грудной клетки симметрично участвуют в акте дыхания, послушаем — дыхание везде везикулярное, стало быть, проблем с этой стороны при наркозе не ожидается. Натуральная некрашеная блондинка, это плохо.
— Почему плохо???
— Потому что йод на коже блондинок может вызывать ожоги. Поэтому и используем не пяти, а двухпроцентный раствор, со спиртом до и со спиртом после. А еще у настоящих блондинок и рыжих частота аллергических реакций выше, чем у темных и русых. Значит, надо будет постараться ничего лишнего во время наркоза не вводить. И супрастином на всякий случай прикрыться.
— Хватит! – прервал меня возмущенный возглас пациентки – Меня уже и так прикрыли, а Вы и не замечаете!
Действительно, к тому моменту хирурги уже успели обложить операционное поле и на свет божий смотрели только голова, плечи и кусок живота возмутительницы спокойствия.
— Ну, и — слава Богу!
— Почему — слава Богу???
— Потому что давно пора начинать! Говорю же, у меня голова СВОИМИ мыслями занята.
Взгляд блондинки выражал БЕЗДНУ разочарования.
— Вы что, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, АБСОЛЮТНО не воспринимаете меня, как женщину?
— Я Вас воспринимаю, как пациентку. Видите, даже к хирургам не ревную.
— А хоть к кому-нибудь ревнуете?
— Конечно – обнадежил я — К патологоанатому. Не хочу, чтобы Вы ему достались.
Я уже наложил на ее лицо маску, включил подачу кислорода и рукой подал Наташе знак вводить тиопентал, как вдруг услышал из-под маски нечленораздельное бормотание.
— Сухарь Вы, доктор! – разочарованно протянула пациентка, стоило мне на мгновение приподнять маску – Бесчувственный чурбан! И извращенец!
— А разве «бесчувственный чурбан» и «извращенец» — не взаимоисключающие понятия?
— И еще нудный, примитивный человек!
— СПА-А-А-А-ТЬ! – с наслаждением протянул я, поплотнее прижимая маску к лицу и наблюдая, как пустеет шприц с тиопенталом в Наташиных руках…
Tags: Женщины, Истории из сети
Subscribe
promo brenik december 31, 2016 23:09 60
Buy for 100 tokens
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments