?

Log in

No account? Create an account
09.Он же
Brenik brenik
Previous Entry Поделиться Пожаловаться Next Entry
история «кельтского тигра»
В 1990-е годы экономика Ирландии, традиционно одной из беднейших стран Европы, достигла беспрецедентных успехов. Объем ВВП на душу населения превысил показатели Великобритании и Германии, темпы роста экономики составили почти 10% в год. По мнению Бенджамина Пауэлла, в основе ирландского экономического «чуда» лежала последовательная либерализация экономики Ирландии, выразившаяся в жесткой монетарной политике, сокращении государственных расходов и снижении налогов.



Более двух веков Ирландия была одной из беднейших стран Европы. Однако в 1990-х годах она продемонстрировала впечатляющие темпы экономического роста. К концу этого десятилетия объем ВВП на душу населения в Ирландии составил 25 000 долларов в год (по паритету покупательной способности): по этому показателю она обогнала Великобританию (22 000 долларов) и Германию (23 500 долларов) (EIU 2000: 25). А ведь еще в 1987 году объем ВВП на душу населения составлял в этой стране лишь 63% от аналогичного показателя для Великобритании (The Economist 1997). Как показано на рисунке 1, Ирландии удалось «догнать» британских соседей всего за десять с небольшим лет. С 1990 по 1995 год темпы роста ее ВВП составляли в среднем 5,14 % в год, а в 1996–2000 годах они увеличились в среднем до 9,66% (International Monetary Fund 2001).


До 1960 года показатели экономического роста в Ирландии были просто ужасающими.
Либерализация торговли в 1960-х годах способствовала экономическому росту в стране. Объем производства увеличивался в среднем на 4,2 % в год, почти вдвое превысив аналогичный показатель за 1950-е годы (EIU 2000: 5). Тем не менее, и в этот период государство продолжало активно вмешиваться в экономику, и, хотя по сравнению с предыдущим десятилетием темпы роста существенно увеличились, они были несопоставимы с тем, чего Ирландии удалось добиться в 1990-х годах. В 1960–1970 годах другие страны Европы также демонстрировали рост ВВП на уровне 4%. Либерализация торговой политики позволила Ирландии лишь воспользоваться преимуществами общеевропейской благоприятной экономической ситуации. Ей не удалось приблизиться к другим европейским странам по уровню жизни: более того, разрыв в этой области даже слегка увеличился — с 66% от среднего показателя по 12 странам Европейского экономического сообщества (ЕЭС) в 1960 году до 64% в 1973-м. (Considine, O’Leary 1999: 117).
В начале 1970-х годов Ирландия добилась новых успехов в области либерализации торговли, и в 1973-м вступила в ЕЭС. В основном, однако, период 1973–1986 годов характеризовался кейнсианским курсом в экономической политике, результатом которого стал бюджетно-финансовый кризис. После первого взлета нефтяных цен в 1973 году и в период второго «нефтяного кризиса» 1979 года ирландские власти пытались повысить совокупный спрос за счет увеличения государственных расходов — но эти меры не привели к оживлению в экономике.
Из-за роста государственных ассигнований правительство столкнулось с бюджетным кризисом. Власти не принимали мер по устранению значительного бюджетного дефицита, возникшего в результате первого нефтяного кризиса, вплоть до 1977 года, стимулируя таким образом рост основных фондов: в результате дефицит текущего баланса рос как на дрожжах (Honohan 1999: 76). После 1977 года правительство прибегло к еще менее эффективному способу финансирования государственных расходов: несмотря на рост налогообложения, объем заимствований в общественном секторе увеличился с 10 до 17% ВВП. С 1977 по 1981 год все статьи государственных расходов увеличивались: заключение коллективных договоров с бюджетниками привело к росту зарплат; в попытках сократить безработицу государственные органы раздували штаты; реализация амбициозной программы по развитию общественной инфраструктуры обернулась ростом капитальных затрат (Honohan 1999: 76).
Пытаясь сократить бюджетный дефицит, правительство в начале 1980-х повысило налоги на зарплату работников и потребление. Хотя эта мера позволила сократить первичный дефицит бюджета вдвое, соотношение между объемом задолженности и ВВП продолжало расти, и к 1984 году стало ясно, что дальнейшим повышением налогов проблему с государственными финансами не решить (Lane 2000).
Возникший в Ирландии бюджетный кризис требовал радикальной смены курса. Новый премьер-министр страны Чарльз Хоги в период первого пребывания в этой должности (1979–1982) не проявил себя как сторонник ограничения государственного вмешательства. Более того, его первоначальный курс на повышение государственных расходов сыграл определенную роль в возникновении кризиса (The Economist 1988).
Поскольку Ирландия входила в Европейскую валютную систему (ЕВС) и только что успешно снизила инфляцию с 19,6 % в 1981 году до 4,6% в 1986-м, финансирование долговых выплат за счет инфляции было невозможно (Lane 2000). Повышением налогов финансовый кризис преодолеть было также невозможно — об этом свидетельствовал опыт начала 1980-х. Поскольку раскручивание инфляции и увеличение налогов исключалось, единственным методом борьбы с кризисом оставалось сокращение государственных расходов.
Чтобы навести порядок в бюджете, расходы на здравоохранение были урезаны на 6%, на образование — на 7%, ассигнования на сельское хозяйство — на 18 %, на дорожное и жилищное строительство — на 11%, а оборонные расходы — на 7%. Был упразднен ряд государственных ведомств — орган экологического надзора Foras Forbatha, Национальное бюро социальных услуг, Бюро по санитарному просвещению, организации регионального развития. Воспользовавшись разрешением досрочно выходить на пенсию и другими стимулами, общественный сектор добровольно покинули почти 10 000 работников (Jacobsen 1994: 177–178).
Хотя целью мер по сокращению государственных расходов было преодоление финансового кризиса, а не либерализация экономики, они уже через несколько лет привели к сокращению масштабов государственного вмешательства. К 1990 году неприбыльные государственные расходы снизились с максимального уровня 55% ВВП в 1985 году до примерно 41% ВВП (Honohan 1999: 80).
Благодаря снижению уровня государственного регулирования произошла стабилизация макроэкономической ситуации в целом, что, в условиях политики свободной торговли, проводившейся уже не первое десятилетие, привело в 1989 году к повышению темпов экономического роста до 4% (Jacobsen 1994: 181).
Когда Ирландия решила свои бюджетные проблемы, возникла вероятность, что власти вновь вернутся к безответственной политике раздувания государственных расходов. Однако подписание Ирландией Маастрихтского договора 1992 года способствовало закреплению разумной финансовой политики на постоянной основе
Существует и другой способ финансирования растущих государственных расходов — инфляционный. Однако Ирландия вошла в ЕВС с момента ее создания в марте 1979 года. Между валютами Ирландии и других стран — участниц ЕВС установлен фиксированный обменный курс, что ограничивает ее способность проводить «необузданную» монетарную политику и допускать рост инфляции. Если исключить всплеск инфляции в 1984 году, годовое изменение индекса потребительских цен в Ирландии до 1995 года лишь дважды превышало 5%, а с 1995 по 1999 год средний уровень инфляции равнялся лишь 1,9 % в год.
Поскольку обязательства, взятые на себя правительством, ограничивали его способность финансировать рост государственных расходов за счет инфляции или кредитов, это можно было делать лишь путем повышения налогов. Как правило, прибегать к этому методу властям труднее всего, поскольку рост налогового бремени сразу становится очевидным для избирателей. Это обстоятельство служило для инвесторов определенной гарантией того, что правительство вряд ли сможет вернуться к политике резкого увеличения государственных расходов.
С 1996 по 2000 год базовая ставка налогов на прибыль корпораций была снижена с 40 до 24% (EIU 2000: 29). Кроме того, существует особая десятипроцентная ставка налогообложения для компаний, занятых в производственной деятельности, оказывающих услуги на международном рынке, а также расположенных в дублинском Центре международных финансовых услуг или таможенной зоне аэропорта Шэннон (EIU 2000: 29). Однако Еврокомиссия предъявила Ирландии требование об упразднении особой ставки корпоративного налога.
Благодаря неоднократному снижению налогов и экономическому росту уровень налогообложения в Ирландии сегодня ниже, чем во всех других странах ЕС, за исключением Люксембурга. В 1999 году общие налоговые поступления в государственную казну (включая выплаты по социальному страхованию) составляли 31% от ВВП, что намного ниже среднего показателя для ЕС — 46% (EIU 2000: 28).
Холкомб разработал теорию, согласно которой внутренней движущей силой экономического роста является предприниматель (Holcombe 1998; обзор литературы о внутренних механизмах роста, в контексте которой Холкомб развивает свою теорию, см.: Romer 1994). По мнению Холкомба, когда предприниматели используют благоприятные возможности для получения прибыли, они, в свою очередь, создают новые возможности для предпринимательской деятельности, которыми могут воспользоваться другие. Тем самым предпринимательство создает «питательную среду» для собственного развития.
Харпер исследует связь между институциональными условиями и развитием предпринимательства (Harper 1998). Его главный тезис звучит так: чем большей свободой пользуются люди, тем больше в них укрепится убеждение, что все зависит от них самих, и тем активнее они будут искать возможности для получения прибыли. Именно эта повышенная активность и позволяет развивать предпринимательскую деятельность.
Совместив аргументы Холкомба (Holcombe 1998) и Харпера (Harper 1998), мы получим теоретическое обоснование гипотезы о том, что экономическая свобода создает институциональную среду, благоприятную для развития предпринимательства, а развитие предпринимательства играет роль движущей силы роста. Их аргументы подтверждаются и результатами эмпирических исследований по вопросу о связи между экономической свободой и ростом.
Одна из альтернативных точек зрения заключается в том, что «кельтского тигра» вообще не существует. Так, журнал Economist задается вопросом: «Не слишком ли это хорошо, чтобы быть правдой? Некоторые критики отвечают утвердительно: “чудо” сотворили кривые зеркала и деньги ЕС» (The Economist 1997: 21). Один из аргументов этого мнения заключается в том, что ВВП Ирландии значительно больше, чем ВНП: разница связана с тем, что фирмы, принадлежащие иностранцам, перечисляют прибыли своим владельцам за рубеж. Таким образом, согласно этой версии, рост объема ВВП не обязательно означает и повышение жизненного уровня граждан Ирландии. Однако тот же Economist отмечает: «ВНП Ирландии растет почти так же быстро, как ВВП». Кроме того, о мощном экономическом росте в стране свидетельствует не только увеличение ВВП и ВНП, но и другие статистические данные. К примеру, на 1995 год средняя продолжительность жизни в стране составляла 78,6 лет для женщин и 73 года для мужчин, тогда как в 1980–1982 годах она равнялась соответственно 75,6 и 70,1 годам (EIU 2000: 17). Кроме того, экономический рост проявляется в повышении материального благосостояния жителей Ирландии. Так, с 1992 по 1996 год количество зарегистрированных в стране автомобилей увеличилось на 40% (EIU 2000: 19). Впрочем, наиболее наглядным свидетельством реального экономического роста в Ирландии, пожалуй, являются статистические данные об иммиграции. Раньше ирландцы эмигрировали в другие страны, но в 1990-х годах наметилась противоположная тенденция. В 1996–1999 годах среднегодовой прирост населения Ирландии составлял 1,1% — эта цифра превышает показатели по любой другой стране ЕС за тот же период. С марта 1997 по март 1998 года в Ирландию прибыло беспрецедентное количество иммигрантов — 47 500 (EIU 2000: 15). При всех трудностях с точным определением объемов ВВП и ВНП статистические данные однозначно говорят о значительном улучшении экономического положения Ирландии в 1990-х годах.
Что же касается субсидий ЕС, то и теоретические соображения, и фактические данные показывают, что они не могли стать одной из главных движущих сил ирландского экономического роста. Теоретические основания для такого вывода связаны с трудностями точного вычисления экономического эффекта от таких трансфертов на государственном уровне и принципами теории «общественного выбора». Чтобы субсидии Брюсселя могли быть использованы с максимальной эффективностью с точки зрения экономического роста, ирландскому правительству необходим некий метод, позволяющий определить, какие проекты обладают в этом смысле наибольшим потенциалом. Когда подобная проблема возникает у частного предпринимателя, он оценивает вероятную прибыль, а затем на основе данных учета прибыли и убытка анализирует принимавшиеся им в прошлом решения и вносит необходимые коррективы. Однако для государства подобные методы расчета невозможны (Mises 1944; Mises 1949).
Конечно, когда ирландское правительство получает трансферты ЕС и использует эти средства на осуществление новых проектов, результатом становится абстрактное увеличение объема ВВП. Однако государство не в состоянии определить, действительно ли данный проект представлял собой наиболее полезный, с точки зрения интересов граждан, способ вложения полученных от ЕС средств, и принес ли он им пользу вообще. Создаваемый за счет этого проекта прирост ВВП не обязательно приводит к росту благосостояния людей.
Теория «общественного выбора» позволяет выявить еще одну проблему, связанную с аргументами в пользу того, что мощный экономический рост в Ирландии стал результатом трансфертов со стороны ЕС. Зачем государственным чиновникам — даже если бы у них была возможность определить, какой проект будет наиболее эффективен с точки зрения роста, — выделять средства именно на него? Предприниматели вкладывают средства в проекты, приносящие максимальную отдачу, поскольку «право собственности» на прибыль от этих инвестиций принадлежит им. У государственных чиновников такого права нет. Они получат больше выгоды, если направят субсидии на осуществление проектов, в которых заинтересованы их политические союзники.
Субсидии ЕС препятствуют росту и иным способом. Баумол утверждает: в различных обществах варьируется не только общее количество предпринимателей, но и — в гораздо большей степени — продуктивный вклад предпринимательской деятельности в развитие данного общества (Baumol 1990). Это связано с неравномерностью доли продуктивной деятельности (скажем, инноваций) и непродуктивной деятельности (например, получения «ренты») в предпринимательской активности. Средства, выделяемые ЕС, представляют собой для ирландских предпринимателей именно такую доступную «ренту». В результате некоторые предприниматели могут перейти от продуктивной и инновационной деятельности к существованию за счет «ренты». В рамках подобной непродуктивной деятельности впустую растрачиваются материальные и людские ресурсы, которые можно было бы использовать для удовлетворения потребительского спроса и усиления экономического роста. Таким образом, мнение о том, что движущей силой экономического роста в Ирландии стали субсидии ЕС на структурное развитие, не имеет под собой теоретической базы. Государственные чиновники не в состоянии определить, какие проекты больше всего способствуют росту, и к тому же, будь у них такая возможность, все равно не стали бы руководствоваться этим принципом при принятии решений.

Что же касается фактических данных, то, если бы трансферты ЕС действительно были существенным фактором экономического роста в Ирландии, его темпы должны были бы быть выше всего именно в те периоды, когда страна получала подобные субсидии. Однако рисунок 3 показывает, что это не так: более того, в период экономического бума в Ирландии кривые темпов роста и «чистых» поступлений от ЕС (в процентах от ВВП) расходятся в противоположных направлениях.
На самом же деле Ирландия догнала другие страны не за 30, а всего за 13 лет. Но даже после того, как по уровню жизни она сравнялась с другими странами Европы, ее экономика продолжает расти высокими темпами. Неоклассическая модель роста не позволяет объяснить достижения Ирландии. Главной движущей силой мощного роста стало повышение уровня экономической свободы. И пока Ирландия проводит политику, способствующую дальнейшему развитию этой свободы, ее экономика будет по-прежнему «творить чудеса».

источник


promo brenik december 31, 2016 23:09 60
Buy for 100 tokens