Brenik (brenik) wrote,
Brenik
brenik

10 фактов о евреях Черновцов

1. 600 столетий истории

Первые свидетельства о проживании евреев в Черновцах относятся к 1408 году. В течение следующих двух веков еврейская община города беспрерывно росла — сюда бежали украинские, молдавские и польские евреи, которые спасались от набегов казаков Хмельницкого, а также русско-польской, польско-шведской и русско-турецкой войн. В Черновцы переселялись и ашкеназы, и сефарды, но культура первых все же оказалась доминирующей, а идиш стал главным языком общины.

В 60-е годы 18 столетия евреи получили право владеть недвижимостью, что существенно упростило их пребывание на этих землях — они строили дома, в которых жили и которые сдавали в наем. Большая часть евреев Черновцов проживала неподалеку от торговых площадей — такая концентрация привела к тому, что в городе возник еврейский квартал, который называли «Еврейский город» (Юденштадт), и там же в 1710 году была построена первая синагога в городе.

Когда в 1774 году этот край перешел к Австрии, новое правительство начало бороться «с засильем евреев» — за первые 13 лет из города были изгнаны 392 еврейские семьи. Власти разрешали селиться в городе только тем евреям, которые решили заниматься земледелием — само собой, городских землепашцев было немного. Несмотря на все запреты, население города снова продолжило расти.

В 1781 году Иосиф II, австрийский император, издал «Эдикт Терпимости» — это и послужило началом нового этапа жизни евреев империи в целом и Черновцов в частности. Тогда представители ассимилированной еврейской интеллигенции получили возможность устраиваться на государственную службу и общественные должности. Кроме того, были отменены дополнительные налоги и пошлины (которые, например, продолжали платить немецкие евреи). Евреям Черновцов также разрешили возводить каменные строения, в том числе и синагоги. Все это способствовало активному развитию еврейской общины в городе.

2. Еврейский бургомистр с титулом барона

Соломон фон Вайсельбергер (1867 – 1931) родился в селе Драчинцы, всего в нескольких километрах от Черновцов, в семье еврейского помещика. Соломон (чье имя даже в официальных источниках сокращали до Сало) отучился на юридическом факультете Черновицкого университета им. Франца-Иосифа, где обучалось очень много еврейских студентов (так, в 1904 году там училось 272 еврея, что составляло 42,5% от общего количества студентов).

Сало демонстрировал отличные успехи в учебе, и за академические заслуги его определили на должность юриста, а в 1892 году и на пост судьи окружного суда Имперских железных дорог. Через 15 лет Вайсельбергер выходит из судебной системы и начинает работать в магистрате Черновцов, сословном органе городского управления. Там Вайсельбергер занялся вопросами благоустройства города, а одним из главных направлений его деятельности становится электрификация города.

«Черновцы — это город, где воскресный день начинался с Шуберта, а заканчивался дуэлью. Этот город - на полпути между Киевом и Бухарестом, между Краковом и Одессой — был негласной столицей Европы, где пели лучшие сопрано, а кучера фиакров спорили о Карле Краусе … где книжных магазинов было больше, чем кофеен. Это город, где собак называли именами олимпийских богов и где куры выгребали из земли стихи Гельдерлина. Черновцы — это был корабль удовольствий с украинской командой, немецкими офицерами и еврейскими пассажирами на борту, который под австрийским флагом постоянно держал курс между Западом и Востоком», — так отзывался о Черновцах известный австрийский журналист Георг Гайнцен около века назад. И такому многоликому, многокультурному городу требовалось по-настоящему мудрое управление.

Работа Вайсельбергера на должностях, связанных с руководством города, началась в 1909 году — именно тогда он стал вице-бургомистром, а в 1913 года был назначен на должность бургомистра. На этот пост он был рекомендован другим знаменитым уроженцем этих земель и тоже евреем Бенно Штраухером, по инициативе и при поддержке которого в 1907 – 1908 годах в Черновцах был построен знаменитый Еврейский Народный Дом, который стал настоящим памятником архитектуры.

Для муниципальной (да и любой другой) работы времена тогда были не самые простые — началась война, а Буковина попала в сферу интересов сразу нескольких стран. Вайсельбергер прекрасно справлялся со своими обязанностями, в частности решил проблему мелкой разменной монеты (наладил печать городских денег Черновцов), тем самым стабилизировав местную экономику на некоторое время. На посту бургомистра Сало пробыл до середины 1914 года — тогда в город вошли русские войска. Вместе с другими значимыми деятелями городской жизни Вайсельбергера сослали в Сибирь, и он пробыл там больше года.

Когда в ноябре 1915 года Вайсельбергера освободили благодаря ходатайству международных организаций, он был переправлен в Вену, где снова занялся политической деятельностью. Кстати, его мужество и верность городу не остались без внимания императора Австрии: Вайсельбергеру был пожаловал титул барона, а перед фамилией появилась приставка «фон». После того, как война окончилась и Буковина стала частью Румынии, Сало продолжил поддерживать связь с родными краями, сотрудничая с буковинской организацией Национал-либеральной партии, был сенатором в Румынии и членом Палаты депутатов.

3. Ученик Фрейда, который любил сочинять

Вильгельм Штекель (1868 – 1940) родился в селе Бояны в небогатой еврейской семье. Но тем не менее родители нашли деньги, чтобы оплачивать его уроки музыки (Вильгельм был очень талантливым скрипачом) и смогли отправить его учиться медицине в Венском университете.

Штекель, который впоследствии и сам стал одним из самых знаменитых психиатров своего времени, лечил свое нервное расстройство у Зигмунда Фрейда. Штекеля настолько поразили методы «отца психоанализа», что он стал его последователем — одним из первых и самых примечательных.

Молодой психиатр Штекель активно продвигал новую науку (в частности, идеи самого Фрейда) в немецкоязычной прессе — так, он вместе с другим знаменитым врачом в области психиатрии, Альфредом Адлером, редактировал журнал «Имаго», посвященный неклиническим аспектам психоанализа.

Главными темами Штекеля были проблемы человеческой сексуальности. Например, он ввел в употребление такой термин, как «танатос» для обозначения влечения к смерти, а также изобрел термин «парафилия» для обозначения сексуальных девиаций. Он также отстаивал утверждение, что в каждом из людей присутствует скрытая гомосексуальность.

Несмотря на то, что Штекель был одним из первых адептов теории Фрейда, их пути разошлись. В 1912 Фрейд разорвал с ним отношения: Штекель сомневался, что Эдипов комплекс и страх кастрации является отправной точкой большей части неврозов. Впрочем, это официальная версия, а неофициальная (и, скорее всего, настоящая) — в том, что Штекель любил выдумывать клинические случае просто на ходу и часто ставил учителя в неудобное положение своими резкими заявлениями.

«Фрейда очень раздражала привычка Штекеля рассказывать на собрании Общества эпизоды из своей жизни, которые, как Фрейд знал по опыту, являлись целиком вымышленными, а затем вызывающе смотреть на Фрейда, как бы провоцируя его на нарушение профессиональной этики опровержением его слов, вспоминает Эрнест Джонс, ученик и первый биограф Фрейда. — [Штекель] писал очень бегло, но небрежно, являлся прирожденным журналистом грубого пошиба, для которого производимый эффект был намного важнее, чем истинность сообщаемых фактов. И действительно, он частично зарабатывал себе на жизнь, постоянно поставляя фельетоны в местную прессу».

Несмотря на то, что Штекель сочинял (а попросту — врал) напропалую, делал он это не злонамеренно, а по своей бесшабашной и веселой натуре. «Я нахожусь здесь для того, чтобы делать открытия; другие люди могут их доказывать, если им это заблагорассудится», — говорил он.

После того, как нацисты пришли ко власти, из Вены Штекель перебрался в Лондон, но долго там не прожил. Он покончил жизнь самоубийством в номере лондонской гостиницы, приняв смертельную дозу аспирина, будучи не в состоянии терпеть боль от гангрены, вызванной диабетом.

4. Человек, который построил «театральную» Америку

Джон Адольф Эберсон (1875 – 1964) родился в Черновцах в еврейской семье, но на родной земле он оставался недолго. В юном возрасте будущий архитектор окончил школу в Дрездене и изучал электротехнику в Венском университете, а затем отслужил в армии.

Но жизнь в Европе казалась ему не такой интересной, как за океаном — и в 1901 году Эберсон иммигрирует в США. Первым городом, в котором он сошел на землю, был Нью-Йорк, а затем Эберсон переехал в Сент-Луис, позже — в Гамильтон и Чикаго, но в 1926 году снова вернулся в Нью-Йорк. Сначала Эберсон работал в электротехнической компании, а затем все же стал заниматься архитектурой. Его американски дебютом (не считая мелких работ и оформления ярмарок) стал проект кинотеатра «Джуэл» в Гамильтоне (штат Огайо) на 350 мест.

Сразу после приезда, в 1901 году, Эберсон познакомился с театральным дизайнером-застройщиком Джорджем Джонсоном, который и раскрыл перед Джоном потенциал гипса — впоследствии Эберсон будет активно использовать гипс в своих проектах, украшая здания театров. В 1908 году архитектор Эберсон основал свой собственный бизнес в Гамильтоне, где и получил ряд крупных проектов.

Заказы сыпались на Эберсона без остановки — вместе со своим сыном Дрю Эберсоном он спроектировал около 1200 кинотеатров, театров и оперных залов, и не только в США. Здания по их макетам также украшают города Франции, Венесуэлы, Мексики и Австралии.

Мастер работал в стиле, насыщенном средиземноморскими мотивами, ландшафтным дизайном и европейской классикой, и уделял огромное внимание гипсовым деталям. Эберсон всегда учитывал дух времени — когда театр был вытеснен кино, а классика отступила перед ар-деко, архитектор мгновенно переключился, не потеряв при этом свой стиль. Когда после войны развлекательные сооружения стали менее популярными, Эберсон стал заниматься проектами помельче, а со временем весь бизнес перешел его сыну.

5. Экономный режиссер

Отто Премингер (1905 – 1986) родился в Вижнице в известной еврейской семье — его отец был юристом и некоторое время даже занимал должность генерального прокурора Австро-Венгерской империи. Идя по стопам отца, Отто отучился на юриста и в 1926 году даже получил степень доктора, но театр увлек его настолько, что все карьерные планы, связанные с правом, рухнули.

Отто устроился актером и ассистентом режиссера Макса Рейнхардта в Театре в Йозефштадте, а уже в 1931 году снял свой первый фильм «Большая любовь». То ли предчувствие большой беды, то ли осознание того, что центром киномира является все же не Европа, а США, подтолкнули его к эмиграции. В октябре 1935 года, за три года до аншлюса Австрии к нацистской Германии, Премингер (фамилию которого многие читают как Премиджер) перебрался в США.

Он начал работу на Бродвее, затем переехал в Голливуд и подписал контракт со студией «Двадцатый век Фокс» (но снял с ними только три фильма, последний из которых — со скандалом из-за конфликта со сценаристом), и снова вернулся на Бродвей как режиссер, а также попробовал себя на актерском поприще. Между делом Премиджер еще и преподавал актерское и режиссерское мастерство в Йельском университете.

Спустя пару лет студия «Двадцатый век Фокс» решила вернуть Премиджера — режиссера, который всегда невероятно экономно расходовал бюджет не в ущерб продукту — и он согласился. Так началась новая эра в творчестве Премиджера. Его второй после возвращения проект на студии, фильм «Лора» (1944), был заявлен сразу в нескольких номинациях на «Оскар» и взял одну статуэтку, за операторскую работу. После этого Премиджер сконцентрировался на фильмах в стиле нуар и исторических мелодрамах.

К началу 50-х годов у Премиджера уже был статус, он был признанным режиссером и мог ничего не бояться. Именно тогда он начал «делать себе имя, бросая вызов ограничениям производственного кодекса в киноиндустрии, который запрещал использовать в фильмах некоторые спорные темы, сюжеты и лексику». За несоблюдение цензурных предписаний из-за демонстрации картин штрафовали кинотеатры, где они шли, эти фильмы вызывали острые общественные дебаты, что подогревало огромный интерес и к самим картинам, и к их создателю.

В 1959 году выходит один из лучших фильмов Премиджера, черно-белая юридическая драма «Анатомия убийства», которую вначале даже запрещали в Чикаго (а в 2012 году она была включена в Национальный реестр фильмов в знак признания ее «культурной, исторической или эстетической ценности»). После релиза картина получила целых 7 номинаций на «Оскар». Через год Премиджер стал другую знаковую картину — «Исход» с Полом Ньюманом — о становлении Израиля как независимого государства в 1947 году.

После этого было еще много замечательных картин, но постепенно Премиджер отказывался от амбициозных проектов. Его последней крупной работой стал фильм «Розовый бутон», который вышел в 1975 году.

Отто Премиджер, который к старости стал страдать болезнью Альцгеймера, умер в Нью-Йорке от рака легких.

6. Черновицкий импресарио

Пинкус Фалик (Рейфер) (1909 – 1985) родился в селе Садгора, которое сегодня стало частью Черновцов, и именно этот город стал главным в его жизни. Он не был ни музыкантом, ни актером, но умел выявлять театральные и музыкальные таланты и помогать им достигать невероятных высот.

В частности, Фалик был организатором творческой деятельности свой жены Сиди Таль, легендарной актрисы и певицы, которая исполняла песни на идиш. Они питали друг к другу невероятно нежные чувства и помогали ярче реализоваться в своем направлении — она вдохновляла его на смелые переезды и работу в разных театрах, а он организовывал ее гастроли и выступления по самому высокому разряду. В театрах разных городов Пинкус чаще работал заместителем директора, а не занимал главный пост, но в те годы политические требования были выше культурных — Фалик все-таки был евреем, а это накладывало свой отпечаток.

Кроме концертов знаменитой Сиди, Фалик также помогал устраивать выступления ансамбля «Смеричка» Льва Дутковского и его солистов Василия Зинкевича и Назария Яремчука, Святослава Рихтера, Аркадия Райкина и Юрия Яковлева в Черновцах. Звезды большого значения (и не только в масштабах страны) ехали в Черновцы давать концерт или представление, потому что знали, что Фалик устроит все наилучшим образом.

Когда началась оттепель и в творческой среде были позволены некоторые вольности, Фалика в шутку стали представлять как иностранца, который приехал в Союз — и он, знавший несколько языков, с этой ролью справлялся. Один из коротких диалогов того времени с Пинхусом Фаликом даже стал шуткой:

Однажды такой же, как и он, «иностранец» задал ему каверзный вопрос:
— Пинхус Абрамович, как надо сказать: фликончик одеколона или флюкончик?
Пинхус Абрамович на это ответил:
— Не фликончик, и не флюкончик, а пизырёк.

Несмотря на огромную любовь к театральной жизни и сцене, в последние годы Пинхус отказался от работы. Во время болезни любимой Сиди Фалик постепенно стал отходить от творчества, а после ее смерти в 1983 году и вовсе его оставил. Через два года после того, как не стало Таль, Фалик покинул этот мир.

7. Буковинский Карузо

Йозеф Шмидт (1904 – 1942) родился в селе Давидены в крестьянской семье. Конечно, представить, что сын будет заниматься не работой на земле или в цехах, а пением, его отец просто не мог, но старшему Шмидту пришлось с этим фактом смириться. После начала Первой мировой войны они переезжают в Черновцы, и там 12-летний Йозеф, несмотря на свой юный возраст, получает место кантора, а через восемь лет уже дает настоящие концерты. Чтобы успокоить отца, Йозеф посещал лекции и в торговой академии, но в тайне будущее связывал только с музыкой.

В отличие от отца, выбор Йозефа поддержали его мать и дядя — тот дает племяннику деньги на переезд в Берлин, где Шмидт получает место кантора в синагоге Адас Исраэль. Постепенно он становится все более и более популярным и вместе с канторской музыкой исполняет неаполитанские песни и оперные арии, аккомпанируя себе на пианино.

Несмотря на прекрасный тенор, карьеру в опере Йозеф Шмидт так и не сделал из-за... крайне маленького роста — не больше 150 см. Однажды между певцом и дирижером Лео Блехом состоялся такой разговор: «Жаль, что ваш рост не мал», — сказал дирижер, восхищенный талантом певца. — «Но у меня маленький рост», — ответил Шмидт. — «Нет, ваш рост не мал, он слишком мал», — объяснил Блех.

Не сумев в полной мере реализоваться на оперной сцене, Шмидт начал актерскую карьеру — он снялся в нескольких фильмах, — записывал пластинки, а также участвовал в записи опер на берлинском радио (за неполных 4 года он спел главные партии в более, чем 35 знаменитых операх). Все это принесло ему колоссальный успех в мировом масштабе.

После того, как в Германии вступил в силу закон о запрете брать евреев на работу, любимец немецкой публики Шмидт переселяется в Вену и продолжает заниматься творчеством. В 30-х годов Шмидт, которого по масштабу таланта впоследствии сравнят с великим Энрико Карузо, дает огромное количество концертов по всему миру.

Из-за нацистов Шмидту пришлось оставить Вену — он перебрался в Бельгию, но и оттуда был вынужден выехать в маленький французский городок Ля Бурбуль, куда под жандармский контроль переселяли евреев-беженцев. Скрываясь от гибели, Шмидт — благодаря связям спасавший жизни многим обреченным на депортацию в концлагерь — решает бежать в Швейцарию. Эта нейтральная в войне страна не давала убежища евреям, и поэтому ему пришлось проникнуть туда нелегально.

К сожалению, даже при помощи влиятельных друзей документы для легализации добыть не удалось, и полиция отправила Шмидта в лагерь для интернированных в Гиренбад недалеко от Цюриха. Вскоре после перевода в лагерь Шмидт умер от сердечного приступа, а через пару дней на его имя пришло приглашение на работу в оперный театр городе Винтертура (кантон Цюриха), которое давало право на легализацию.

8. ДНК Чаргаффа

Эрвин Чаргафф (1905 – 2002) родился в Черновцах в достаточно богатой еврейской семье — его отец получил в наследство от отца банковскую контору, и этого вполне хватало для обеспечения семьи. Но все изменила война — после Первой мировой их банк лопнул, а семье пришлось переехать в Вену.

Там Чаргафф поступил на химическое отделение в Венский университет, закончил его, написал докторскую, и в 1928 году был принят в постдокторантуру в лаборатории обменной химии в Йельском университете в США. Но там он пробыл всего 3 года — после он три года отучился в Берлинском университете, где остался преподавать как приватдоцент.

И снова жизнь Чаргаффа изменилась из-за чьих-то захватнических амбиций — ко власти пришли нацисты, и он был вынужден переехать в Париж, где стал работать в Пастеровском институте, но снова недолго. Понимая, что в Европу приходят новые опасные влияния, он решает переселиться в Штаты. В 1935 году Чаргафф окончательно перебирается в США, где устраивается в Колумбийский университет в Нью-Йорке. Решение покинуть Европу его спасло, а вот его родители, которые остались в Вене, оказались в самом центре ужаса. Его мать погибла в концлагере, судьба его отца неизвестна (вероятно, его постигла та же печальная участь, что и жену).

В США Чаргафф посвящает всего себя биохимии и преподаванию. С 1952 года он профессор, с 1970 — заведующий кафедрой биохимии, с 1974 — профессор биохимии в лаборатории клетки в Колумбийском университете. Чаргафф большую часть времени проводил в работе над изучением химического состава и структуры нуклеиновых кислот. Именно он показал, что «общее количество адениновых остатков в каждой молекуле ДНК равно количеству тиминовых остатков, а количество гуаниновых остатков — количеству цитозиновых». Помимо над работой, которая была посвящена ДНК, он изучал проблемы свертывания крови, липиды и липопротеины и метаболизм аминокислот.

Чаргафф получил Золотую медаль имени Л. Пастера Французского биохимического общества (1949), медаль имени К. Нейбера Американского общества химиков и фармацевтов (1958), а также Премию Хейнекена (1964), а вот Нобелевская премия прошла мимо него. Именно это и стало причиной скандала — после того, как в 1962 году Френсис Криком, Морис Уилкинс и Джеймс Уотсон получили Нобелевскую премию «за открытия, касающиеся молекулярной структуры нуклеиновых кислот и их значения для передачи информации в живой материи», Чаргафф, который считал это открытие своим, покинул собственную лабораторию и написал всем ученым письмо о том, что он отказывается от проведения дальнейших исследований.

9. В списке 100 великих экономистов

Ирма Адельман (1930), которая в девичестве носила фамилию Шликман, родилась в Черновцах, но еще в 9 лет вместе с родителями переехала в Палестину, что и спасло их всех от ужасов Холокоста.

Закончив школу в подмандатной Палестине, Ирма переехала в Штаты и поступила в знаменитый университет Беркли — именно там она получила степень бакалавра в 1949 году в области бизнес-администрирования, а также магистра в 1950 году и доктор философии в 1955 году в области экономики.

Затем начался самый активный период в ее жизни — Адельман стала преподавать в Беркли, а затем и в Стенфордском университете, в университете Джонса Хопкинса и позже в Северо-западном университете. В 1979 году она, проработав еще в нескольких университетах, вернулась в Беркли и заняла должность профессора экономики сельскохозяйственных ресурсов.

Работала Адельман и в Вашингтоне — в течение 1977 года она была главным экономистом Центра исследований экономики развивающихся стран. Она также стала вице-президентом Американской экономической ассоциации в 1979 году.

Параллельно с академической деятельностью Ирма активно писала книги — она издала более 20 работ. Но широкую известность Адельман получила только после третьей книги «Общество, политика и экономическое развитие: количественный подход» (1967 год), которая была написана в соавторстве с Сильвией Моррис.

Главным научным достижением Ирмы Адельман считается огромный вклад в создание вычисляемых моделей общего равновесия, которые используются в экономическом планировании. В частности благодаря этому имя Ирмы Адельман появилось в списке «ста великих экономистов после Кейнса» по версии Марка Блауга.

10. Художник штетлов

Александр Вайсман (1967) появился на свет в Черновцах в семье архитектора и медсестры. Александр с самого детства начал рисовать, но параллельно также занялся музыкой — в 1986 году закончил Черновицкое музыкальное училище по классу скрипки.

В 1986–88 годах Александр Вайсман отслужил в армии, и именно в армейские годы в его творчестве проявилась еврейская тема. «Вечерами в Ленинской комнате я слышал, как офицеры рассказывали, что они жили в домах, где раньше были евреи. Я был единственный еврей и не скрывал этого. Мне было очень тяжело. Я служил в тех самых местах, где были погромы — в Хмельницком. Вокруг были еврейские деревни и не было ни одного еврея. Когда никого не было, ночью я начал рисовать черной тушью лица …. Я никогда их раньше не видел», — вспоминает он.

В 90-е Вайсман с семей репатриировался в Израиль, где продолжил создавать свои работы, главными героями которых становятся евреи штетлов, которых он сам никогда и не видел (в конце 60-х, когда он родился, от них остались разве что воспоминания). Помимо отдельных рисунков, Вайсман также создавал графические серии иллюстраций к книгам, которые выходили в Израиле, России, Франции и США.

Картины Вайсмана по настроению похожи на некоторые работы Марка Шагала, хотя ни о повторении сюжетов, ни тем более о кальке всего творчества великого художника речь не идет. У Вайсмана совершенно свой стиль — легкий, чистый, пронизанный тонким юмором и светлой грустью по ушедшим в небытие местечкам.



Tags: Черновцы
Subscribe

Posts from This Journal “Черновцы” Tag

  • И я там был, мёд пиво пил....

    Маланка Фест from Starstudio on Vimeo.

  • Немного про Черновцы

    p.s. С гостиницей на самом деле не всё так плохо. Наверное просто не нужно было вибирать самый дешёвый номер в центре города...

  • Парад маланок у Чернівцях 15.01.17

    Было реально весело. Под катом много фото. Оригинал взят у kamienczanka в VI парад маланок Маланка-фест у Чернівцях 15.01.17: маса…

  • Маланка на Буковине

    Завтра, вернее уже сегодня Фестиваль Маланок пройдёт в Черновцах. Предыдущие дня Маланки отрывались по сёлам. Фото саме о себе говорят. Оригинал взят…

  • Снеговичёк

    недалеко от моего дома. забавный. не мог не снять такую прелесть...

  • Вертеп

promo brenik december 31, 2016 23:09 60
Buy for 100 tokens
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments