Brenik (brenik) wrote,
Brenik
brenik

«Тянуть нельзя, у вас не больше месяца»

Людмила Бутузова о том, как в Германии дважды спасли «жертву российского здравоохранения»

История болезни может многое рассказать о пациенте, но не меньше – о состоянии здравоохранения в той стране, в которой выпало родиться и лечиться. Судя по тому, что десятки тысяч несчастных россиян через СМИ, благотворительные фонды молят о помощи, собирают деньги на лечение за границей и едут туда спасаться, диагноз у здравоохранения нашей родной страны крайне неблагоприятный.

Мы попали в Германию, в университетскую клинику города Галле, в ноябре 2014 года. До этого четыре года мой муж лечился в одном известном московском медцентре по поводу атеросклероза сосудов нижних конечностей. Успехи были такие:

в феврале 2011 года пришел в центр с направлением на срочную операцию, причем на своих ногах и с благоприятными прогнозами их сохранить. В октябре 2014-го уже практически не ходил, до ампутации оставались считаные недели.

Все это время, каждый месяц, «срочная операция» переносилась то по причине «стабилизации заболевания», то из-за «высоких рисков и для вас, и для нас», то вместо хирургического вмешательства предлагалось испытать на себе какой-нибудь «новый» отечественный препарат. Потом ждали еще полгода, чтобы убедиться в бесполезности этого препарата.

Подозрения, что с операцией просто тянут, а нас используют как ходячий банкомат, конечно, закрадывались. Почему не ушли в другое медучреждение, не искали другого доктора? Ходили, искали. Это лишь увеличивало наши затраты на бесконечные консультации, а фамилия профессора Г., лечившего моего мужа и считавшегося одним из самых авторитетных сосудистых хирургов в Москве, не вызывала в медицинском сообществе никакого желания оспаривать его вердикты. Да и зачем рисковать простому хирургу, если сам светоч хирургии не надеется на положительный исход операции.

До моего мужа, который испытывал страшные боли, последние два года практически не спал и едва передвигался по квартире, никому не было никакого дела. Когда к конечностям перестала поступать кровь и ноги превратились в сплошную трофическую язву, наш профессор впервые выдавил из себя, что операция уже «невозможна», надеяться не на что…

Германия возникла от отчаяния. Раньше мы ничего не слышали об университетской клинике в Галле, а в самом городе были 25 лет назад, туристами. Ни языка, ни связей, ни представления, как туда попасть…

Но, как это всегда бывает в моменты наивысшего напряжения, нашлись добрые люди — кто-то здесь, кто-то там, свели, помогли переправить документы и результаты обследований.

Крайне важно, что они попали в руки неравнодушному человеку и профессионалу высокого класса — директору отделения радиологии и диагностики, профессору Рольфу Шпильманну. Буквально через несколько дней из клиники пришло приглашение, медицинскую визу в консульстве Германии в Москве мы получили, едва сдав документы.

Сочувствие, понимание и готовность помочь были на всех уровнях, особенно в клинике. Там, пожалуй, не осталось сотрудника, который бы не оказал «жертве российского здравоохранения» какую-нибудь гуманитарную услугу.

Самое главное, что

добравшись до клиники, мы, по российской традиции, настраивались на многодневное обследование, у нас, как известно, только анализы крови делают три дня, кардиограмму расшифровывают неделю. Поразило, что немецкие стандарты совсем другие, здесь берегут время и деньги больного.

Операцию на правой ноге мужу сделали в день поступления в клинику. Вскоре состоялась операция на левой ноге. Она была не из легких. Но что-то мы не услышали никаких причитаний про риски «для вас и для нас», наоборот, было нескрываемое недоумение: почему операция не сделана в России?

По словам немецких хирургов, изучивших результаты УЗИ и компьютерной томографии за все годы наших мытарств по российским больницам, в 2012 году условия для ее проведения были «блестящие», в 2013 году – «благоприятные». В конце 2014 года, когда мы попали в Германию, пришлось спасать уже крайне запущенного пациента. Тем не менее там поставили его на ноги.

На этом хотелось бы поставить точку и продолжать жить нормальной жизнью. Увы… Нас поджидало еще одно испытание.

При рентгене грудной клетки у мужа была выявлена онкология в левом бронхе, «возрастом» больше года. В это было трудно поверить. За последний год муж трижды лежал в медцентре в Москве, последний раз – за месяц до отъезда в Германию, во всех эпикризах за подписью нашего профессора Г. есть описание рентгенов: никаких затемнений, все чисто.

Немцы, изучившие наши российские документы не хуже, чем самого пациента, обратили внимание на одну странность: абзац, посвященный рентгену, слово в слово, до запятой, повторяет предыдущие радиологические исследования. Вывод напрашивается простой: рентген — обыкновенную и обязательную даже для сельской больницы процедуру просто не делали — уж не знаю, по халатности ли, по лени, по умыслу — но тем самым поставили под угрозу не только здоровье, но и жизнь пациента.

В Германии это подсудное дело. В России надо иметь стальные нервы и много денег, чтобы доказать фальсификацию. У нас на это не осталось ни сил, ни времени — нужна был срочная операция по удалению карциномы, чтобы она не дала метастазы. Никогда не забуду, как подкосились ноги, когда профессор Шпильманн сказал: «Тянуть нельзя, у вас не больше месяца…»

Операцию назначили через два дня. С профессиональной точки зрения это было правильно — решить проблему, пока пациент здесь, всесторонне обследован и подготовлен к очередному хирургическому вмешательству. По-человечески тоже все резоны были за это: надо оставаться, не тянуть время в поисках врачей на родине. К слову, первый вопрос в одном из онкоцентров Москвы, куда мы обратились со своей бедой, был такой: «А что вы в Германии не сделали операцию?»

А вот не сделали, потому что мы не новые русские, которые с легкостью могут позволить себе любое обследование и любую операцию за границей. Мы обыкновенные русские, с единственной зарплатой на семью, львиная доля из которой все последние годы уходила на бесплодную российскую медицину, на «консультации» нашим светилам и оплату занюханного койко-места в стационаре.

В Германию приехали из последнего, на третью операцию просто не хватило средств.

Из немецкой клиники нас провожали с большим сочувствием. В утешение говорили, что ничего страшного нет, все обследования сделаны, приедете в Москву — и сразу на операцию, еще и бесплатно сделают, по страховке. Мы знали, что это не имеет никакого отношения к российской реальности. Если нет блата, влиятельных знакомых или приличной суммы денег, в лист ожидания онкоцентра попадешь не раньше чем через два-три месяца, пройдя все круги ада.

Сколько ждать операции — неизвестно, онкобольных — туча, иногда кажется, что очередь движется не за счет прооперированных, а за счет естественной убыли.

Мы пошли другим путем, памятуя, что времени у нас «не больше месяца». Ужас в том, что этот месяц был еще и декабрем. Праздновать новый год Россия начинает едва ли не с первой его декады и плавно выходит из похмелья к середине января. Задача была втиснуться в какой-нибудь промежуток и не дать раку сожрать нашу жизнь.

По иронии судьбы «блатом» оказался все тот же центр, в котором мы лечились и раньше. Не скажу, что нам были очень рады, профессиональное самолюбие наших врачей было задето тем, что не здесь, а в Германии мужа поставили на ноги, не здесь, а там ему диагностировали еще одну смертельно опасную болезнь.

Чем это обернулось для нас? Изматывающими процедурами, бесконечными повторами обследований, которые он только что прошел в немецкой клинике. Зачем? — «Да мало ли что они там понаписали». Результаты, кстати сказать, ничем не отличались, только выводы из обследований делались разные. Знаете же эту присказку про стакан? У одних он наполовину пуст, у других — наполовину полон. Так вот, у наших он был настолько пуст, что операция — на этот раз онкологическая — опять оказалась невозможной. Ее-де не позволяла делать куча сопутствующих заболеваний, оперативно выявленных у мужа всего за неделю и почему-то годами остававшихся без внимания тех же российских докторов.

Рассказывают, что проф. Шпильманн, получив от нас по электронной почте заключение российских специалистов, сказал: «Судя по этому эпикризу, пациент уже умер».

Шансов на жизнь и впрямь оставалось немного. Особенно после того, как у консилиума возникла идея делать одновременно шунтирование сердца и удаление карциномы. При этом чуть не хором нас стращали, что во время или сразу после двойной операции может случиться инсульт, инфаркт, некроз нижних конечностей, отказ внутренних органов и вообще, «если сразу не умрет, вы получите стопроцентного инвалида».

Единственным местом, где — мы точно знали — «умереть не дадут», была Германия. В итоге мы туда вернулись. Оперировала злосчастную карциному доктор медицины, главврач отделения сердечно-торакальной хирургии Кроэ. Слава Богу и слава умелым рукам этой замечательной фрау — у русского пациента все прошло без осложнений.

Личный опыт спасения жизни обошелся недешево, но вполне сопоставимо с той суммой, которую мы переплатили «бесплатному» российскому здравоохранению за форменное издевательство над моим мужем.

И еще одна ремарка. Если бы не эта беда, мы бы, возможно, и не узнали, что такое «золотой немецкий стандарт». А это просто: периферийные клиники оснащены не по остаточному принципу, а так же, как столичные; высокие технологии в медицине — норма, а не исключение для избранных медучреждений; квалификация врачей определяется практикой, а не количеством «почетных» дипломов.

Самое главное — там лечат и оперируют, невзирая на статус пациента, подход один — профессиональный — и для высокопоставленных, и для рядовых, и для тех, кто, как мы с мужем, добрался сюда из последних сил. Они реально спасают и вытаскивают с того света. Такой стандарт.

История болезни пациента с названиями медучреждений и фамилиями врачей находится в редакции «Газеты.Ru»


Tags: Медицина
Subscribe

Posts from This Journal “Медицина” Tag

promo brenik december 31, 2016 23:09 60
Buy for 100 tokens
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment