?

Log in

No account? Create an account
09.Он же
Brenik brenik
Previous Entry Поделиться Next Entry
Украденная собственность?

В одном из комментарие к постам Антона Носика мне задали вопрос:
С какой стати права, за которые заплатили реальные деньги являются липовыми? Назовите, пожалуйста, философов права, которые поднимают этот вопрос.

Учитывая что тема выходит за рамки комментария, хотелось бы тут немного подробней изложить суть. С темой я знаком не понаслышке, так как она была одним из разделов моей магистерской работы о правовой защите  компьютерной информации в международном пространстве.   

Хотелось бы так же отметить, что это очень краткий обзор на суть истории проблематики информационного права.



В своё время профессор Ричард Эпштейн (Richard Epstein), утверждал, что патент требует такой же защиты, как и недвижимость. Уподобив нарушение патентных прав вторжению в чужие владения, он делает вывод, что в таких делах в качестве меры наказания должен применяться постоянный запрет на использование запатентованных методов.

В последние годы усиливается значение нематериальных активов в современной экономике. В результате «цифровой революции» General Motors и другие крупные производственные предприятия были сброшены с вершины экономической пирамиды. Во главе которой стали информационно-технологические компании вроде Google, Microsoft и Apple.

«Абсолютистско собственическую » концепцию  в сфере  интеллектуальной собственности продвигали лозунгами:  «Украденная собственность — украденное будущее. Что если совершенно незнакомые люди устроят вечеринку в вашем саду? Это несовместимо с традицией нерушимости прав частной собственности, которую Америка столь ревностно отстаивает. Но по сути именно это происходит с интеллектуальной собственностью американских компаний за рубежом.»

Следует ли столь приравнивать «интеллектуальную собственность» к материальному имуществу?  Правовая, экономическая и политическая база защиты интеллектуальной собственности и материального имущества существенно различаются.

Частная собственность на землю и иные материальные ресурсы  издавна занимает важное место в сфере философии и права.  Право давно уже относит земельную и интеллектуальную собственность к общей категории «собственности».

Впервые термин «интеллектуальная собственность» был использован в судебном решении в 1845 года — в деле о патентных правах:  «либеральное толкование… понятия „патент“» будет поощрять «изобретательность и упорство», и «только так мы можем защитить интеллектуальную собственность, труды разума, представляющие собой результат деятельности и заинтересованности человека, такой же плод его честной предприимчивости, как выращенная им пшеница или скот».

Профессора Джастина Хьюза (Justin Hughes)  в Southern California Law Review отмечает, что «суды и законодательные органы постоянно признавали охватываемые авторским правом произведения „собственностью“ в XVII, XVIII и начале XIX века, сопровождая это понятие такими определениями, как „художественная“, „литературная“ и „интеллектуальная“».

Сегодня мало кто сомневается в том, что «интеллектуальные» активы представляют собой одну из форм «собственности». В Законе о патентах оговаривается, что «патенты обладают атрибутами личной собственности».

А в Законе об авторских правах имеет место: «Владение авторскими правами может переходить из рук в руки, полностью или частично, с помощью любых средств такой передачи, или по закону, а также может быть завещано или передано в качестве личного имущества в рамках соответствующих законов о наследовании в отсутствие завещания».

Но признание патентов, авторских прав, торговых марок и коммерческой тайны формами «собственности» не решает вопроса «границы» и защите их владельцев.

 Собственность — не однородная концепция, и ее понятия различается в зависимости от  ресурсов.  Подпадают ли интеллектуальные активы под определение «собственности»,  в  традиционном смысле права, можно ли её ассоциировать с недвижимостью и иными материальными имуществами.

Сторонники движения в защиту прав собственности утверждают, что права, ассоциируемые с недвижимостью, должны относиться и к интеллектуальной собственности. Эти ученые хотят вписать интеллектуальную собственность в идеализированную концепцию Блэкстона об исключительности и нерушимости прав собственности. Но объединение возможно только поверхностно, так как на практике у них различные философские фундаменты, различные нормы и институты,  которые отражают разные политические интересы.

Итак, в чём же эти философские различия:

Джон Локк говорил что каждый человек с рождения обладает правом владения на собственную личность, а следовательно и на плоды труда своего тела, при условии, что «достаточное количество и такого же качества остается для общего пользования». На этой основе Локк пришел к выводу, что права на «жизнь, свободу и собственность» представляют собой неотъемлемые права в справедливо устроенном обществе.

Базируясь на концепции Локка был предложен «абсолютистский» подход к защите прав собственности и строгое ограничение государственного вмешательства в сферу частного имущества.  Хотя взгляды отцов-основателей на частную собственность частенько расходились — Бенджамин Франклин считал, что «частная собственность… есть порождение общества и подвержена требованиям такового общества в зависимости от его потребностей, вплоть до последнего фартинга».

Патенты и авторские права возникли в результате содействия в вопросе «развития науки и полезных ремесел».  В обращении к Конгрессу от 8 января 1790 года президент Джордж Вашингтон подчеркивал: «Ничто не заслуживает вашего покровительства в большей мере, чем поощрение науки и литературы. Знание в любой стране — самая прочная основа счастья народа. А в таком государстве, как наше, где меры правительства непосредственно основаны на стремлении к общему благу, оно, соответственно, имеет жизненно важное значение». Весной того же года Конгресс принял первые законы о патентах и авторских правах.

Слепое копирование нормы и институты, связанные с недвижимостью не всегда было возможным. Применялись гибкие «пакеты» прав, созданные для поощрения научного прогресса и искусства.  Так как различные средства защиты интеллектуальной собственности сильно отличаются от блэкстоновской модели абсолютных прав — бессрочных, исключительных и нерушимых.  Так же и эксклюзивность в «интеллектуальной собственности» отнюдь не носит нерушимого характера, как в области традиционных прав собственности. А Законы об интеллектуальной собственности представляют собой систему политических рычагов, в целях поощрения инноваций и защиты целостности рынков в свете постоянно меняющихся технологий и социальных институтов.

Неспособность конкурентного рынка обеспечивать эффективный уровень инноваций в некоторых сферах технологической и творческой деятельности — особенно там, где научные исследования требуют больших расходов, новшества легко выявляются, а их копирование обходится относительно дешево и не требует большого времени. В данном случае конкуренция сведет прибыли разработчиков к нулю. Большинство фирм не стало бы вкладывать средства в разработку новых технологий и креативных идей, если бы их соперники могли в любой момент проникнуть на рынок и свести на нет их прибыли до того, как окупятся расходы.

В отличие от материальных товаров, знания и продукты творчества представляют собой «общественные блага» в том смысле, что их использование носит неконкурентный характер. Иными словами, их использование одним субъектом не препятствует другим делать то же самое. Более того, в своем естественном состоянии знание является «неограниченным» в том смысле, что даже если кто-то претендует на обладание теми или иными знаниями, помешать другим пользоваться ими непросто.

Контроль «общественных благ» приводит к сокращению общественного благосостояния. Во-первых, результатом монопольной эксплуатации является ущерб для потребителей за счет ограниченной емкости предложения. Во-вторых, эксклюзивный контроль может воспрепятствовать использованию научно-технических знаний для дальнейших исследований. В-третьих, с точки зрения потенциальных последствий, нет никаких гарантий, что исследовательские задачи будут делегированы наиболее эффективным фирмам.

Система патентного права, к примеру, выстроена таким образом, чтобы попытаться уравновесить эти разноречивые последствия для конкуренции за счет предоставления защиты только в случае значительных изобретений, ограничения срока такой защиты и требования. Самая простая модель защиты патентов — где изобретения не служат «кирпичиками» для дальнейших инноваций — оптимальный срок защиты патента призван уравновесить такие факторы, как стимулы к изобретательской деятельности и потери от монополистической эксплуатации.

Но давайте рассмотрим «Накопление» инноваций — когда «первая волна» изобретений становится основой для следующей — тогда существенно затрудняет разработку системы защиты патентов. Чтобы в должной мере вознаградить изобретателей «первой волны» за открытия, способные принести позитивные результаты в виде изобретений «второй волны», им необходимо предоставить возможность получить доходы от изобретений этой «второй волны». С другой стороны, предоставление даже части доходов изобретателей «второй волны» их предшественникам сокращает стимулы первых к продолжению исследований. Подобная напряженность несколько ослабляется тем, что изобретатели «первой волны» находятся в наилучшем положении с точки зрения проведения исследований «второй волны», а также тем, что порой между изобретателями «первой» и «второй» «волн» налаживается сотрудничество, что позволяет и тем, и другим получать прибыль за счет одного и того же источника.

Экономисты считают энергичную конкуренцию более эффективной силой, подстегивающей изобретательскую и рационализаторскую деятельность, а также способствующей распространению технологий, чем скоординированные действия одного разработчика. По этой причине более узкая и слабая система прав может эффективнее поощрять инновации в определенных областях. Даже профессор Уильям Ландес (William Landes) и судья Ричард Познер (Richard Posner) признают: «“десобственнизация”» интеллектуальной собственности может иногда являться наиболее обоснованной с экономической точки зрения политикой». А профессора Джеймс Бессен (James Bessen) и Майкл Мёрер (Michael Meurer) считают, что издержки, связанные с патентами на методы ведения бизнеса и компьютерными программными продуктами (связанные с изначальной расплывчатостью границ прав в этой области) в целом перевешивают относительно скромные преимущества таких патентов.

В сфере материальной собственности исключительность служит гарантией от трагических последствий принципа «общее — значит, ничье». Исключительные права на владение землей и иными материальными ресурсами ограничивают чрезмерно интенсивную эксплуатацию этих исчерпаемых ресурсов. Интеллектуальные же ресурсы (знания) не являются исчерпаемыми, а потому не подвержены экстерналиям, связанным с хищнической эксплуатацией. Если относиться к ним так же, как к недвижимости, это может привести к недостаточному использованию таких ресурсов. Мы все можем наслаждаться оперой Моцарта, ничуть не сокращая возможности других наслаждаться этой музыкой, но мы все не можем пасти свои стада на одном и том же акре земли или наслаждаться одним стаканчиком шоколадного мороженого, не вредя при этом интересам или наслаждению других. Прогресс в сфере науки и искусства представляет собой накопительный процесс — в том смысле, в каком землепользование таковым не является. Цель законов об интеллектуальной собственности — найти баланс между интересами первопроходцев-новаторов и последующих рационализаторов ради поощрения прогресса.

Закон о коммерческой тайне, в свою очередь, не запрещает инженерный анализ технологий конкурентов с целью раскрытия секретов и независимую выработку информации, аналогичной той, что защищена коммерческой тайной.

Суды давно уже признают ограничения исключительности, по определению присущие правам интеллектуальной собственности. Еще в начале XIX века судья Стори (Story) разработал доктрины экспериментального использования и законного использования применительно к патентному и авторскому праву. С тех пор юристы развивают эти доктрины, обеспечивая должный баланс между защитой и несанкционированным использованием. Таким образом, было бы явным преувеличением полагать, что исключительность прав в сфере интеллектуальной собственности полностью соответствует аналогичному понятию в контексте прав на недвижимое имущество.

Передача прав интеллектуальной собственности также во многом отличается от аналогичной модели для недвижимости. Доктрины о неправильном использовании патентов и авторских прав ограничивают свободу их владельцев в навязывании этих прав на других рынках или препятствовании инновациям. Закон о торговых марках накладывает серьезные ограничения на передачу и лицензирование прав. В сфере лицензирования интеллектуальной собственности антимонопольное законодательство играет куда более важную надзорную роль, чем с материальным имуществом.

Материальную собственность как правило можно достаточно четко определить, а, чтобы удостовериться в ее принадлежности, не нужно больших затрат, то для интеллектуальной собственности — особенно программных продуктов и патентов на методы ведения бизнеса — обойдутся в круглую суму.

Фридрих Хайек — вероятно, самый выдающийся теоретик-либертарианец XX века — высказывал серьезные сомнения относительно уравнивания нематериальных ресурсов с материальными: «Отличие патентов и авторских прав от других прав собственности заключается в следующем: если частное владение материальными товарами обеспечивает направление дефицитных средств в сферы, где их использование особенно важно, в случае с нематериальными товарами, такими, как литературные произведения и технические изобретения, возможности для их производства также ограничены, но как только они появляются, их можно копировать до бесконечности, и дефицит таких товаров может быть создан только законодательными методами, в целях создания стимула для “производства идей”. Однако отнюдь не очевидно, что такой принудительно созданный дефицит представляет собой самый эффективный способ стимулирования творчества».

По их мнению некоторых теоретиков признание прав «собственнического типа» в сфере творчества препятствует свободе других пользоваться нематериальными ресурсами и самовыражению. Они опасаются, что права интеллектуальной собственности вредят процессу «творческого развития», движущему общество вперед.

Особая озабоченность  свободой возникла в 1980-х годах в сфере компьютерного программирования. До этого компьютерщики пользовались почти неограниченной свободой использования и адаптации программных продуктов. Однако рост конкуренции вынудил компьютерные фирмы к более жесткому контролю над использованием программного обеспечения. Ричарда Столлмена (Richard Stallman) из Лаборатории искусственного интеллекта при Массачусетском технологическом институте начал разработывать техническую и правовую стратегию для восстановления свободы в сфере использования и адаптации программных продуктов. Его усилия легли в основу движения Open Source (открытый код) — системы совместной разработки и выпуска программного обеспечения невзирая на ограничения, наложенные собственниками на инновационный процесс.

Помимо перечисленных выше философских вопросов следует отметить, что вокруг интеллектуальной собственности разворачиваются довольно интересные политические процессы.

Помогут ли попытки распространить «зонтик собственности» на интеллектуальные активы достижению целей этого движения — укреплению прав собственности и сведению к минимуму государственного вмешательства в рыночную экономику и вопросы свободы личности? Куда вероятнее другое: подведение под интеллектуальную материальную собственность одной и той же теоретической базы приведет скорее к результату, прямо противоположному — представлению о том, что земельные участки следует воспринимать как изолированные «островки», лишенные любой экологической или социальной взаимозависимости, оправдывающей государственное вмешательство. Однако, как отмечают экологи и другие специалисты — от Пинчота (Pinchot) до Леопольда (Leopold) и Сакса (Sax) — взаимозависимость между земельными и иными природными ресурсами существует и оправдывает определенную роль государства в выработке правил пользования ресурсами.

Накопительный характер инноваций означает, что практически все изобретения в той или иной степени связаны с другими. Сегодняшние изобретатели раздвигают границы науки и техники «стоя на плечах гигантов». Аналогичный феномен отличает и художественное творчество. Писатели, художники и музыканты развивают творчество предшественников и реагируют на их достижения. Поэтому в политике по отношению к интеллектуальной собственности справедливо считается неприемлемым взгляд на интеллектуальные ресурсы как на нечто дискретное и изолированное.

Интеллектуальные ресурсы взаимозависимы по определению. Они скорее соответствуют концепции  взаимосвязанных элементов, чем идее о том, что это изолированный «остров». Аргументы в пользу предоставления изобретателям и авторам исключительных прав основаны на нереалистичном, чересчур оптимистическом отношении к проблеме. Процесс «торга» по Коузу (Coase) вряд ли способен при любых обстоятельствах обеспечить оптимальное использование и углубление знаний.

Это не означает, что права собственности никоим образом не способствуют прогрессу. Их роль очень важна, но в конкретных связанных с творчеством контекстах необходимо тщательно выверять масштаб прав, их защиты и необходимых мер. Догматическая вера в максимально широкий «пакет» прав собственности во многом игнорирует задачу стимулирования технического и художественного творчества.

Оптимальная система поощрения творчества меняется вместе с обществом и технологиями. Так режим, оптимальный для поощрения традиционных фармакологических инноваций, может быть неприменим к исследованиям генома. Аналогичным образом, правильный баланс защиты авторских прав в эпоху механического размножения литературных произведений может утратить свой оптимальный характер в условиях распространения цифровых технологий.  «Цифровая эпоха» будет эволюционировать и дальше, что потребует корректировки прав интеллектуальной собственности. Необходимость адаптации правовых норм и институтов к этой динамике будет работать против статичной концепции прав собственности.

Характерные для сферы цифровых технологий тенденция к тесному творческому сотрудничеству и высокие издержки на соблюдение прав собственников несовместимы с традиционными концепциями владения и контроля. Все большее количество успешных бизнес-моделей в интернете предусматривает второстепенную роль прав собственников и использование иных методов получения прибыли. Все активнее развивается разработка инфраструктуры по принципу Оpen Source, финансовая поддержка контента и услуг за счет рекламы и реклама по ключевым словам. Дискуссии вокруг «нейтральности сетей» напоминают дебаты о необходимости общественной собственности на автострады и иные ресурсы. Попытки «колонизировать» киберпространство будут встречать все большее сопротивление.

Интересной является резолюция суда по делу «eBay против Merc Exchange». В ходе выступлений сторон риторика о правах собственности судя по всему привлекла внимание судьи Скалии (Scalia): «Мы здесь говорим о праве собственности, а право собственности — это, несомненно, право запрещать другим ею пользоваться. Вот что такое патентное право. И все, о чем он просит — верните мне мою собственность».  Но даже самые несгибаемые защитники прав собственности в суде воспротивились попыткам затолкать интеллектуальные активы под «зонтик» традиционной собственности.  

«Сливая» интеллектуальную собственность с материальной, поборники прав собственности рискуют размыть отличительные характеристики недвижимости. Эта концепция уже переживает упадок, и растущее значение интеллектуальной собственности скорее всего лишь ускорит эту тенденцию. Как заметил судья Бенджамин Кардосо (Benjamin Cardozo), описывая эволюцию прав на водные ресурсы на американском Западе, «здесь мы видим сознательный отход от известного правила и намеренное принятие новой нормы в ответ на социальную потребность, столь острую и настоятельную, что она возобладала над древней традицией и создала новую». Значение интеллектуальной собственности, как и «водный вопрос», подчеркивает сложность и взаимозависимость ресурсов в современном обществе. Попытки втиснуть правовую защиту таких ресурсов в рамки материальной собственности несомненно окончатся неудачей и могут даже ускорить крушение негибкой концепции прав частной собственности на землю и иные материальные активы.

Вряд ли представление о «структурном единстве» недвижимости и интеллектуальной собственности способно принести какую-либо пользу. Напротив, ландшафт самой интеллектуальной собственности отличается большим многообразием. Функционально ориентированный анализ вопроса о правах собственности может внести полезный вклад в правовые и политические дискуссии, но риторика о правах собственности неверна в философском, историческом и прагматическом смыслах. Утверждение о том, что интеллектуальную собственность следует воспринимать как часть монолитного здания «собственности», лишь затушевывает фундаментальные различия в этой сфере и отвлекает внимание от действительно важных вопросов.

При написание использовались материалы Питера Менелла (Peter Menell) — профессора Юридического института в Беркли (Berkeley School of Law) при Калифорнийском университете, директор институтского центра «Право и технологии».





promo brenik december 31, 2016 23:09 60
Buy for 100 tokens

У Менелла все это стройнее выглядит. Вы переработали (поменяли местами абзацы) исследование Менелла. Другими словами, воспользовались результатом труда другого человека. В научном сообществе, как я понимаю, так и делают. Берется труд кого-либо и разрабатывается. Действительно, во многих случаях прогресс был бы невозможен без исследований и переработки достижений других людей, так называемой "первой волны". Но это оправдано только в том случае, когда есть ощутимый результат. Скажите, пожалуйста, каков "ощутимый результат" после вашей переработки исследования Менелла?

Я понимаю, когда студент пишет курсовую работу и прилагает список литературы. В своем исследовании он опирается на мнения и результаты иследований других, известных ученых. Это попадает под категорию Вася Пупкин исполняет песни Deep Purple. Но студент учится, читает - получает знания.

"Неспособность конкурентного рынка обеспечивать эффективный уровень инноваций в некоторых сферах технологической и творческой деятельности — особенно там, где научные исследования требуют больших расходов, новшества легко выявляются, а их копирование обходится относительно дешево и не требует большого времени". - трудности перевода?

Если новшества легко выявляются, то почему исследования требуют больших расходов? Копирование практически всегда обходится дешевле и не требует большого времени:) Что вы и подтверждаете:)

Собственное исследование, разумеется, отнимает больше сил и времени. Так может быть лучше направить свои силы на собственные исследования, например, на российской почве, чем переписывать чужие мысли.


Я ничего не перерабатывал и ни на что не претендую.
Вы просили? Я вкратце ответил. Да, текст не полный. Но для поставленого вопроса, ответ должен быть исчерпывающий.
Я считаю что тема намного шире чем кажется, и они ещё не доконца проработана. И быдет ли когда либо нормально проработана, тоже под большим сомнением. Так как в игре включены политические мотивы и самые богатые люди этого шарика.

Вы хотите сказать что его мысли не правильные? Можно привести и других, но зачем?

Ну так исследуйте российское правовое поле :)

Не совсем понятно зачем Вы задавали вопрос, если Вам не нужен ответ :)

Вы перепечатали чужое исследование, поменяв местами абзацы и, как я понимаю, добавив несколько комментариев от себя. Это ли не переработка?

Вот с чем я согласен:

"Это не означает, что права собственности никоим образом не способствуют прогрессу. Их роль очень важна, но в конкретных связанных с творчеством контекстах необходимо тщательно выверять масштаб прав, их защиты и необходимых мер". Только это надо правильно понять. Тема очень многогранна и менно об одну из этих граней натолкнулась мультипликатор из поста Носика. И заплатила в результате не 200 тысяч, а только 50 тысяч тоже из-за многогранности. И случилось так именно потому, что масштаб прав выверен тщательно.

Российское правовое поле мне не особо интересно.

повторю ещё раз. Это ответ на Ваш вопрос. У меня нет ни желания не сил перепечатывать тут целые тома для того что бы Вы были довольны ответом или тратить несколько дней на те же цели.

А с остальным что не согласны? Можете как то аргументировать?



Edited at 2012-02-25 22:48 (UTC)

(Анонимно)
"У меня нет ни желания не сил перепечатывать тут целые тома", - тем не менее, переписываете, причем, иногда и не читая. Просто копи-паст. Посмотрите сами - есть предложения, которые просто смысла не имеют. Это ошибки перевода, а вы их повторяете.

Я всего лишь попросил назвать философов права:) А вы столько времени потратили на такой большой текст.

Это я, пардон - забыл залогиниться:)

А Вы ещё раз перечитайте может и заметите.

Да тут мало имён, но они есть. И их есть больше. Когда я изучал эту тему я читал многих. И у многих есть похожие мысли. Сейчас перечитать сотни юристов, выискивая их слова по данной теме для меня нереальное занятие, нет столько свободного времени.

Можете аргументировать свое несогласие со сказанным Выше?
Или будем ходить кругами: я просил, перепечатали, какая польза, потратили, стройнее выглядит, трудности перевода? Кругом да около, а толку....

Если бы вопрос был в 50 лицензиях. Возьмите университет на 10 тыс. студентов. Компьютеров от 200 до 500 по минимуму. И посчитайте виндост плюс офис.

Никто так к ним не подходит как к проклятым капиталистам. Фирмы молодцы. Хотя определённый перебор есть.
Это очень тяжёлый вопрос и его нужно рассматривать в комплексе. Нужно понимать что деньги не берутся с пустоты, их в конечном счёте платит конечный потребитель. И чем больше он платит тем меньше остаётся ему, тем меньше от может позволить себе качественного лечения или своим детям, тем меньше у него сбережений.
И если бы дело только в конечном потребителе. Но это цепной круг. Потребитель пытается втиснуть эти расходы в свою прибыль, тобишь, увеличивает цены, что дальше бьёт по его потребителям.
Потом мы удивляемся почему по всему миру идут забастовки и стычки. Почему объявлений с просьбой помочь деньгами на операцию ребёнку становится всё больше и больше.
Это конечно хорошо что труд других ценится и хорошо оплачивается. Но маховик контроля добавляет расходы на это.

(Анонимно)
Объявлений с просьбой помочь деньгами на операцию стало больше просто потому, что поняли, что через интернет можно поднять деньги на это дело.

Ну хорошо, пусть 200 компьютеров, пусть 500. Опять же, при грамотном подходе руководства - все будет в порядке. Не надо идти в магазин и покупать по полной цене этот софт. Есть и госсредства и программы поддержки со стороны производителей.

Качественное лечение своим детям и сбережения - из-за Виндов и офиса??? Домашнее издание виндов стоит порядка ста долларов. Все остальное для частного потребителя не нужно. Просто в России привыкли, что установлено должно быть по полной программе: и Фотошоп, и Эксель, и еще много чего - не нужного обычному человеку, того, что обычно покупают для работы. Забастовки и стычки по всему миру? Это по телевизору рассказывают. Я своими глазами видел, что значит движение "оккупируй уолл-стрит". Поверьте, эти люди были такими до протетов и такими и останутся после протестов.



не только в интернете, а в реальной жизни, даже там где я работаю, раньше это было раз в год, сейчас почти каждую неделю собираем кому то на операцию.

расскажу из своего опыта, я мог закупить виндовс по 170 долларов, офис по 150 в магазинах. Но вышестоящая фирма у представителей майкрософта закупила виндовс по 280, а офис по 340. Это закупка на более чем сотню компьютеров, представляете порядок цифр.
Такая закупка хорошо опустила ЗП сотрудников фирмы и цены фирмы возросли из-за этого на 5-10%.
Это называется перегибы на местах, наложение местного законодательство с конъюкрутой рынка. В результате страдают работники, цены растут...
Хотя вроде в тех же штатах ХP уже бесплатно, не уверен, вроде где то читал.


Edited at 2012-02-27 20:24 (UTC)

Ну так вопрос тогда либо в коррупции, либо в глупости. Странная цена. Винды стоят от 119 до 219. Теперь еще раз - это ФИРМА, это КОММЕРЧЕСКОЕ предприятие - оно деньги зарабатывает. Можно было и без офиса обойтись - есть OpenOffice - кстати, у меня установлен, только я им практически не пользуюсь. Все в textEdit делаю. Чем фирма занимается? Уверен, что весь этот софт нужен компании по минимуму. Мы же не говорим, например, о видео производстве. Хотя, и в видеопроизвдстве свой резон есть. Софт есть от 50-60 долларов для любителей. Для профессионалов - значительно дороже 700-800 и выше. Но именно при помощи этого софта деньги зарабатывают. Вы же не пойдете снимать фильм любительской камерой за 200 долларов. Так и здесь.

Если закупка софта опускает зарплату сотрудников, это вопрос руководства, которое вообще не понимает, что делает. Человееческая глупость, а к авторскому праву эт отношения не имеет:)

За то, что вы сделали, вам должны были премию дать. Я уже не говорю о том, что компания должна была покупать софт через ваши каналы. Ничего себе - на сто олларов дешевле - фактически на 30 процентов.

:) я здесь стараюсь работу не обсуждать. Но это был хороший пример, как это происходит у нас.
В бюджетной сфере ещё хуже, там откаты поднебесные. Потому никому не выгодно договариваться о дешёвой цене, все договариваются об откате.

Без офиса никак, около десятка разных программ подвязано на офис. Во вторых низкая компьютерная грамотность, с трудом в офисе работают. Когда начинается обмен документов из разных приложений, тогда пользователям нужна нянька которая за них будет разбираться.

Часть участков у меня тоже работают на опен офисе.

У нас проблема в том что люди реально не понимают стоимость софта, им кажется что оно бесплатно, просто кто-то должен установить. Низкая грамотность, как рядовых так и верхушки. И не реальная стоимость лицензии по отношению к доходам. К примеру у нас не все получают эти 219 в месяц.

Вот мы и докопались до сути. Действительно, многим кажется, что софт бесплатный и его просто кто-то должен установить. Так и с другими "вещами", которые нельзя потрогать. Уверен, что есть люди, которые покупая за 200/300/500 рублей контрафактный диск с софтом тысяч на десять уверены, что они поступают правильно и никто закон не нарушает.

я как раз борюсь у себя с этим мнением, всеми возможными методами. Но проблема в головах безусловно есть.
Диски давно никто не покупает. Всё лежит в инете.

Давайте сначала. В чём же проблема:
- возможно для США цены не играют большой роли, но для моего региона играют. и на фактор влияния оказывают давления низкие доходы, не заточеное законодательство под операции с интеллектуальной собственностью, коррупция
- сговор производителей ПО или не качественный софт ведёт к доп расходам. Напрмер с удовольствием бы использовал XP, но под ней уже не все программы работаю
- затраты государства на контроль, проверки и т.д. - тоже доп расходы с налогов. Плюс эти товарищи приходят на предприятие и берут немалые взятки. Что тоже давит на конечного потребителя.
И это обычный софт. И эти все расходы, коррупция - с подачи государства, которое должно бы регулировать и помогать. Но нет ни толковой регулировки, ни помощи.
О корпорациях. Да они должны были бы варьировать цены. Если зарабатываешь на этом, то столько, если интернат детский, то бесплатно, если медицина, то ещё спонсировать. Таково моё мнение. Но бизнес есть бизнес. Реального дифференцирования нет. Есть базовая цена, плюс откат закупщику. И нет разницы для умирающих детей или оптовой базе.
Как Вы думаете - это хорошо? Как менять эту ситуацию?
ИМХО:
- убирать государство из цепочки
- уменьшать срок владения, дальше бесплатно через определённый период
- заставлять производителей делать бесплатные версии с обрезанными функциями
- дифференцировать цены под доходы в той или иной стране. у нас например цена выше чем в США, а доход меньше.
Опять же мы говорим о серьёзных игроках. Может же оракле себе позволить для учебных заведений бесплатно предлагать ПО. Почему другие не могут.
К тому же в той или иной мере так оно и есть, только люди нарушают и нарушений много. Сами корпорации размещают своё взломанное ПО чтоб подсадить пользователе.
Почему это не узаконить...

1. Для США цены тоже играют роль. Но тут все-таки решения о закупке ПО принимается исходя из здравого смысла. Если можно обойтись обрезанной версией (фотошоп элементс как пример), то это делают. Дорогое ПО покупают только в том случае, если от него зависит качество выполнения работы, на которой зарабатывают деньги. То есть инвестиция в ПО приносит свои результаты (больше заказов за меньшее время и т.д).

2. Некачественный софт - всегда есть возможность посмотреть что это за софт (отзывы в интернете, демо версии). Отдел закупок и профильные специалисты в компаниях (если таковых нет, то гендиректор или нанять за 100 долларов консультанта - в результате он поможет сэкономить). Я не эксперт в области Виндов, но мне кажется, что XP уже устарел и его функционал ограничивает возможности разработчиков. Для более мощных программ нужна более мощная система.

3. немалые взятки - таже коррупция - от нее уйти в современном обществе сложно. Госконтроль нужен - иначе совсем будет плохо. Тут тупик, каждый выходит из ситуации сам.

4. Корпорации варьируют цены. У крупных компаний очень гибкая система скидок. Например, стоимость Адоб премьер для студентов на несколько сотен долларов ниже стандартной версии. Вот живой пример: Adobe CS5 Production Premium стоит 1700 долларов. Для преподавателей и студентов тоже самое стоит 359 долларов. Вопрос в том, что обычному человеку домой такой софт не нужен - это профессиональный инструмент. Фирмы, которые зарабатывают при помощи этого инструмента деньги, должны платить. Те, кто еще только учится пользоваться таким инструментом - инвестируют в свое будущее, но пока еще не зарабатывают - вот им и скидка.
Ужасно, если нет разницы для оптовой базы или для умирающих детей. Я думаю, если, скажем, онкологическая клиника обратится в Адоб или Майкрософт с просьбой поставить им 20-30 бесплатных лицензий для детей - никто не откажется.

5. Убирать государство из цепочки нельз, поскольку тогда функции контроля придется взять на себя фирмам, что повлечет повышение цены на товар из-за необходимости создания новых подразделений контроля.

6. Дальше бесплатно - возможно это и выход. Но кому сейчас нужны Винды 3.11?
7. Заставлять что-то делать бесплатно неправильно. Есть у того же Адоба урезанные функции "элементс" - стоят значительно дешевле полных версий. Опять же - кому это надо? Любителям фотографам и для домашнего видео, однако такой софт для тех, кто уже переходит от дешевой мыльницы к более дорогой, полупрофессиональной технике. Если ты можешь заплатить за фотоаппарат 500-600 долларов и еще 200-400 за объектив к нему, изволь заплатить 100 долларов и за программу, на которой ты будешь обрабатывать изображения. А если снимаешь камерой за 60 долларов - вот тебе софт за 20-30 долларов или бесплатный, который поставляется либо с операционной системой, либо распространяется бесплатно (Пикаса от гугл или для более продвинутых Джимп)
8. Разные цены - это верное решение. В том, что в России многие вещи дороже (взять тот же Айфон) производитель не сильно виноват. Думаю, это скорее госполитика. Б/У машина, которая в Штатах стоит 3-5 тысяч, в России стоит 12-15 тысяч. Крупные игроки могут себе позволить, а ПО от мелких игроков - оно и не нужно.

Не думаю, что корпорации размещают взломанное ПО. Для этого есть полнофункциональные демо-версии.



1. здравый смысл есть и откаты есть :) побеждают откаты.
2. не качественная в том смысле что не оттестирована нормально. Да для мощных нужна, а не для мощных? Для обычных бухгалтерских или операторских мест. Им то зачем виндовс 7.
Сейчас многие компании так создают софт что для качественной работы возникает необходимость в так званых консультантах, стоимость которых за год может догнать стоимость софта. Это я называю некачественным ПО. Потребитель попадает в ловушку. Но об этом он узнает потом. Вначале всё кажется просто, и что консультант вот вот закончит свою работу и затраты уменьшатся. Ан нет проблемы не заканчиваются...
Хотя поддержка в эксплуатации является важным участком, но половина проблем частенько в ошибках программы.
3. Поймите они у нас ничего не контролируют, они приходят и берут взятки. И роли не играет. Приходят, называют суму и уходят с суммой. По большому счёту никто ничего не проверяет.
4. Почему у Oracle программы для обучения бесплатны, а у адобе 359?
Да как они обратятся из маленьких городков и сёл. И до этого ли им.

5. Нужно и можно. Современные системы позволяют выявлять украденное ПО. При желание одноразовый выход в инет моментом палит всё ПО, и по команде от производителя его блочит. Ничего же сложного нет. И такие механизмы давно работают.
Я понимаю в Германии где всё куплено, и государство ведёт себя корректно - это нормально. Но у нас 90 % софта не куплено. И государство ведёт себя по хамски. К примеру приезжает группа в масках и выносит все компы на анализ. Я за свою практику видел десятки таких случаев. При том не зависимо купленный там софт или нет, их же берут на анализ, а то что анализ будет длится 3 месяца, это уже десятое дело.
6. не 3.11, а XP. сокращать сроки нужно до 5-10 лет. дальше бесплатно.
7.Никто не заставляет делать всё бесплатно. Но бесплатные версии должны быть. Мы сейчас говорим не о самой бедной промышленности, а как раз о самой богатой.
8. Производитель должен договариваться с государством, он этого не делает или делает это плохо.

9. О, ещё как размещают. Давно известный факт. И открыто об этом некоторые говорят.

"Российское правовое поле мне не особо интересно"

Вы просто не умеете его готовить (тм) :)

А что до уподобления "собственности" и "интеллектуальных монополий" - различие не требует столь длинных текстов.

Собственность - это владение, пользование, распоряжение реальным, физически существующим объектом вещного права, ОГРАНИЧЕННЫМ в пространстве. И именно эта "географическая" определенность и является "естественным" ограничителем пределов осуществления права собственности, тех самых "масштаб прав, их защиты и необходимых мер"... И именно эта определенность позволяет отнести собственность к частному праву. При этом ничего, кроме бремени содержания собственности, никакой целевой функции закон на правообладателя не налагает.

Интеллектуальная монополия - это приватизированная госфункция по стимулированию развития наук и искусств. Т.е. это не частное право, хотя и осуществляемое с применением ряда механизмов частного права, а целевое публичное правоотношение, состоящее из

- права на лицензирование отдельных видов деятельности неопределенного круга лиц в объеме охраняемой объективной формы выражения некоего объекта интеллектуальной монополии (РИДа или СИ), а также

- права на сбор "интеллектуальных акцизов" с копируемых экземпляров этой охраняемой объективной формы выражения либо оказания услуг с ее применением.

У интеллектуальных монополий нет физически существующего объекта. Объект - бесконечный ряд подобий "идеального образа", сходный до степени смешения с неким известным или неизвестным "оригиналом" объективной формы изначального выражения, явленным автором.

Способы использования - это лицензируемые виды деятельности. Просто государству недосуг брать на себя проблемы утопающих. Поэтому оно оставило за собой только функцию правопринуждения по просьбе потерпевших интеллектуальных монополистов.

В интернете и цифре это сводится к арифметическо-логическим операциям с Очень Длинными Числами (оцифровкам произведений, или программам).

Принципиальное отличие - интеллектуальные монополии ограничивают конституционные права и свободы, включая право собственности, поскольку являют собой право в отношении прав и свобод неопределенного круга лиц.

Право собственности не имеет своим объектом права и свободы иных лиц.

В связи с этим произошедший в России эксперимент по кодификации интеллектуальных прав в ГК РФ является полностью провалившимся - вся ГК4ч являет собой административный свод норм, формально увязанных с обычными договорами из общей части, но постоянно ему противоречащий.

А уж всякие там "коллективные управляющие" типа РАО являют собой экстремум публичности этих "гражданских прав", выведенный за пределы антимонопольного регулирования и основанный на ином властном подчинении одной стороны другой.

Такие дела...

Edited at 2012-02-25 22:37 (UTC)

"интеллектуальные монополии ограничивают конституционные права и свободы, включая право собственности, поскольку являют собой право в отношении прав и свобод неопределенного круга лиц" - вот это я и хотел сказать только на простом языке.

Интересно, а как пришли к этому?

Меня вот всегда смущал вопрос измерения болванками. Всем же понятно что 100к строк программиста могут стоить несколько штук зелени, а диск с фильмом, ну от силы 50$. Тем более что сейчас болванками уже почти ничего не ходит.


"как пришли к этому?"

Да все больше в судах :)

К этому можно по разному прийти. Самый простой вариант - это признание нашего КСа (Определение Конституционного Суда РФ от 20 декабря 2001 г. N 287-О)по поводу исключительных прав на товарный знак:

"…статьи 2 и 4 Закона Российской Федерации "О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров", закрепляя исключительное право владельца зарегистрированного товарного знака пользоваться и распоряжаться товарным знаком и запрещать его использование другими лицами, направленные на реализацию статьи 44 (часть 1) Конституции Российской Федерации, ограничивают права хозяйствующих субъектов, закрепленные в статьях 17 (часть 3), 19 (часть 1) и 34 Конституции Российской Федерации, в той мере, в какой согласно статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации это необходимо в целях защиты здоровья, прав и законных интересов других лиц."

Поскольку иные интеллектуальные права приравнены в ГК, то по аналогии эта правовая позиция распространяется и на них.

Можно и в Конституции США кое что найти по теме:


«Параграф о прогрессе» (Progress Clause)

Параграф 8 Статьи I, Раздела 8 Конституции США (Article I, Section 8, Clause 8) известный, как «Параграф о прогрессе» (Progress Clause, а также Copyright and Patent Clause, the Intellectual Property Clause ) наделяет Конгресс США правом:

«To promote the Progress of Science and useful Arts, by securing for limited Times to Authors and Inventors the exclusive Right to their respective Writings and Discoveries»

«Содействовать развитию науки и полезных искусств путем обеспечения в течение ограниченных сроков авторам и изобретателям исключительного права на их соответствующие рукописи и открытия»



Т.е. интеллектуальные права представляют собой частные налоги на потребление и лицензирование экономической деятельности – т.е. результат приватизации публичных институтов под лозунгом «провала государства» в его попытках стимулировать прогресс.

Главная проблема – предельно расширительный объем интеллектуальных прав при отсутствии внятно сформулированных требований, критериев и целей их предоставления – т.е. задания структуры «права-обязанности».

Интеллектуальные права, будучи ограничительными нормами для фундаментальных конституционных прав, согласно 55-й статье Конституции должны толковаться как можно более узко и применяться только в сфере непосредственной угрозы своему существу.


Перспективы развития теории интеллектуальных прав:

- институционализация в правовой системе эталонных целевых гипотез и моделей, на основе которых устанавливается правовое регулирование, как критериев оценки злоупотреблений правами и для оценки адекватности прогноза.

- глобализация признания и доступности объективных форм объектов интеллектуальных прав с помощью информационных сетей (патентный паспорт, авторский реестр и т.п.) при отказе от локального «территориального» протекционизма на принципе старшего права и взаимности.

- прямое подчинение отношений в сфере интеллектуальных прав антимонопольному регулированию, введение реальных механизмов обратной связи, систем «wellfare stop-loss» для оценки регулирующего воздействия интеллектуальных монополий.

- 1законодательное закрепление права пользователей на добросовестное осуществление принадлежащих им конституционных прав и свобод в сфере действия интеллектуальных монополий, введение института «коллективной защиты прав пользователей» для уравнивания рыночной силы с аггрегаторами интеллектуальных монополий.

- применение подходов «бинарной экономики» (участие работника в акционерном капитале) в сфере производных интеллектуальных прав, включая UGC, зависимые патенты и т.д.

- развитие теории творческой ренты включая эмансипацию таких объектов оборота, как личная репутация, личное время, личное внимание, личный опыт, без которых все сделки с интеллектуальными правами не отражают их реальной возмездности.

спасибо за пояснение. теперь картинка стала немного яснее с законодательной стороной.
как и то, почему права правообладателя не защищены в полной степени.

Скажите пожалуйста, Вам не кажется что российское законодательство отстаёт от штатовского на 8-10 лет в этом вопросе? Это если сравнивать даты возникновения тех или иных вопросов, принятия проектов и законов в информационной сфере права в России и США.

по отставанию в ряде случаев мы находимся в 40-х годах прошлого века, например, в части антимонопольного преследования РАО, освобождения кинотеатров от таперского налога и многого другого.

Самое главное - у нас нет нормальной судебной системы, как в Штатах, которая прецедентами регулярно корректирует правовое поле.

Наша Госдума на это не способна, и конкуренцию правовых систем - континентальной и англосаксонской - мы проиграли вчистую.

вот что-то похожее я сказал на защите магистерской отвечая на один из вопрос комиссии, после него вопросов больше не было.
Меня больше удивило тогда другое, учителя юристы вообще ничерта не понимают в этом.
Один из рецензентов написал что работа содержит элементы фантастического рассказа.

прецендентное право в даном случае хоть какую то пользу принесит...

Познавательно!

1) "Экономисты считают энергичную конкуренцию более эффективной силой, подстегивающей изобретательскую и рационализаторскую деятельность..." IMHO, далеко не все, а только mainstream's economicsts, то бишь быколавры-ПТУшники.

2) Очень любопытные рассуждения, связанные с Вашим трактатом, см. http://expert.ru/expert/2012/07/ekonomika-dareniya-i-klubnaya-filtratsiya/ (выдержка): ""Всего слишком много, а пока не попробуешь — нельзя ничего сказать о качестве. Покупатель оказывается в ситуации свободного выбора перед морем продукции. Но богатый выбор — это и плохой выбор. За него приходится платить тратой времени, нервов, неудовольствием при опробовании негодных образцов.
Неспособность потребителя оценить качество продукта запускает тенденцию ухудшающего отбора, в результате чего плохие товары вытесняют хорошие. Если потребитель не в состоянии сразу оценить качество товара, то продавцам выгодно подсовывать барахло, а за одинаковыми обложками не углядеть разницы содержания. Таков выбор «культурных» товаров через Сеть.
...платежи за продукты культуры разбиваются на две части — стартовую за просмотр и последующую, добровольную, когда пользователь сам назначает цену своего удовлетворения. Доверительные рекомендации, поддерживаемые репутацией в группе близких по вкусам людей, дополняют эту систему добровольного платежа. Такая совокупность инструментов, по мнению Долгина, решает многие проблемы, например сложнейшую проблему копирайта".

Весьма любопытно было бы узнать Ваше мнение о сей методе.

Re: Познавательно!

В вопросах программного обеспечения это давно работает. Пользователи в интернете спрашивают друг у друга и в зависимости от рекомендаций выбирают программный продукт.
У многих программ есть бесплатный период использования. А многие организации вообще предоставляют свой продукт бесплатно для изучения, к примеру Oracle.
Проблема большого выбора становится остро когда описание товаров одинаково или ложно.
Продавцы же сейчас в большей массе не знают хорошо тот товар что продают.

Дякую за статтю.

3000-ТОП

Ваша запись появилась в рейтинге 3000-ТОП. Отслеживать судьбу записи вы можете по этой ссылке.
Подписаться на рассылку или отказаться от рассылки можно здесь.