Brenik (brenik) wrote,
Brenik
brenik

Когда я был маленький...

Когда я был маленький, то есть уже большой — лет двенадцати, один мой дворовый приятель начитался Анны Аркадьевны Карениной, и так это произведение, видимо, оглушило нежную еще детскую душу, такой тяжестью легло на сознание, что что–то закоротило там внутри Гриши, и так получилось, что некоторое время он стал объясняться с миром и с ближними исключительно в рамках когнетивной системы данного бессмертного произведения, ну, или в побочной какой–то своей собственной интерпретации.

Например, всех ближних он обзывал не иначе, как "Ма шер", "душенька", или "сударь мой" если перед ним стояла фигура мужского пола; бабушку он почему–то обзывал "Серж", и когда эта добрая, слабая женщина звала его пить чай перед школой, он, бывало кричал ей, с тоской в голосе: "не экономьте, Серж! Это неудобно! Россия — не плотина, если ее прорвет, то затопит не только землю этим вашим чаем… рухнут и другие!"

Короче, Гриша "расклеился", как может быть сказал бы какой–нибудь лекарь из романа, а по–простому говоря, товарищ мой чутка тронулся. Но был еще один случай, связанный с Гришей в этот период его пребывания на земле, и которому я был свидетель.

Катались мы как–то с горки на скейтах. Обычно садились на доску на Хрюкина и до перехода ехали целую, почти, остановку, если никто нам не мешал. Но однажды помешали. В тот день мы задержались на горке особенно долго, и бравый отряд гопоты, состоящий из пацанов постарше, выполз нам на дорогу, привлеченный веселым катанием, и отвлеченный от своего сосредоточенного бухания. Загородили нам дорогу, му–хрю, говорят, (ну все как обычно): "дай покататься!"
Я стою, вцепился в свой скейт, думаю уже все–засада. Подходит их старший к Грише.
— Дай прокачусь, жалко?
Гриша оглядел их своим затуманенным взглядом, что–то в уме прикинул, взвесил, и говорит:
— Милый друг! Экспансия — это пусть для рабочего хорошо, но нам не подходит. Завтра будьте на этом месте. Хотите на пистолетах — хорошо! Я не боюсь смерти, но не опаздывайте, я ненавижу ждать! Увидите, я выстрелю в воздух и глаза мои будут смеяться!
Потом Гриша по очереди заглянул каждому из господ гопников в глаза, слегка кивая каждому. Когда очередь дошла до меня, то мутноватый взгляд его задержался, но смотрел он как бы не замечая меня, а куда–то сквозь и далеко. Уголки губ его улыбались, но лицо было серьезное, мучающееся.
Потом он попрощался со всеми, сказав: "нам пора!", главный гопник зачем–то пожал ему руку, и мы ушли из этой электрической сцены.

Но потом Гриша вроде отмерз. Стал более нормальным. Лев Николаич, спасибо ему, разжал кулак.

- bajan

Tags: Дети, Истории из сети
Subscribe
promo brenik december 31, 2016 23:09 60
Buy for 100 tokens
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments